Дома принимали все более явственные очертания, кое-где даже сохранилась лепнина вокруг высоких стрельчатых окон. Они были высокими и стояли вплотную друг к другу. Может, они вырезаны в скалах, поэтому нам ни разу не попалась улица, пересекающая ту, по которой мы шли, — подумалось мне.
Из дверных проемов торчали стволы деревьев, лианы, свисавшие над нашими головами из окон на одной стороне улицы, исчезали в темноте оконных проемов на противоположной стороне. Кое-где рядом с домами появились остатки мостовой. Тогда мы выходили из воды, бегущей нам навстречу и шли, прижимаясь к стенам домов. Я заглядывал в дверные проемы, но ничего кроме бурной зелени там не увидел.
Окки, шедший опять впереди, весь подобрался, словно готовился к прыжку, но ничего не происходило. Город был совершенно пуст. Вскоре исчезли лианы, а кусты в пустующих домах сменились травой и цветами. Стало заметно светлее, но это все еще были руины, давным-давно покинутые обитателями. Видимо, мы все-таки нашли город древних айнов, одной из ветвей аэтов и прямых потомков наабатов.
Слева появилось почти целое здание. На нем сохранились куски облицовки из белого камня. Дверей, конечно, не было, но пол внутри был достаточно чистым. Мы решили передохнуть.
Есть хотелось невыносимо. Ягоды, которые собирал Лан, скорее годились для десерта, а не ужина и завтрака. Вода, которой теперь было в избытке, уже почти лилась у меня из ушей — так часто я наклонялся, чтобы зачерпнуть пригоршню чистой прозрачной жидкости. Какое-то время это помогало обмануть желудок.
Мы зашли в здание. На стенах виднелись остатки фресок, изображавших не то ангелов, не то крылатых людей. Возможно, это были портреты хозяев дома. В моем мире владельцы богатых поместий любили украшать свои дома лицами именитых предков.
Совершенно обессиленные, мы с Окки повалились на пол. Вернее, я — совершенно обессиленный, а он — просто ленивый. Выглядел бывший водяной довольно бодро, но энтузиазма поубавил и теперь развалился на каменном полу и разглядывал потолок. Лан пошел обследовать дом, в котором я насчитал пять этажей. Вряд ли он найдет запасы еды. Я с надеждой посмотрел на Окки.
— Послушай, если здесь течет река, может, в ней и рыба есть? — с надеждой спросил я.
Окки устроился поудобнее, кажется, его совсем не беспокоил голод. Блин, его, похоже, вообще ничто не беспокоит. Я б на его месте чувствовал себя не в своей тарелке. Да я и чувствую, собственно.
— Нет, я бы заметил. Этот ручей начинается из родника, где-то недалеко и исчезает сразу за городом, уходит в расщелину скалы. Никакой живности в нем нет, — разочаровал он, — даже лягушек.
Может, оно и к лучшему, попытался я себя успокоить.
Быстро темнело. Высокие стены домов, близко стоящих друг к другу, почти смыкались над головой. Как только солнце ушло из зенита, сразу наступили сумерки.
Вернулся Лан. Его голова стала похожа на лоскутное одеяло. Были бы волосы покороче — можно было назвать его далматинцем. Только он все равно не понял бы шутки. А так — длинные контрастные пряди перемешались в черно-белый хаос.
Лан сказал, что ему удалось добраться до четвертого этажа, дальше лестница была разрушена. Из окна он увидел просвет между домами и что-то похожее на перекрёсток.
— За ним почти все дома целые. Так что можно пройти еще немного и поискать место для ночлега, — порадовал друг.
Похоже, придется спать с пустым животом.
Мы выбрались на улицу с бегущим по ней кристально чистым ручьем. Прошли ещё несколько сотен метров и действительно обнаружили перекрёсток. Вернее, поворот дороги, который заканчивался тупиком — улица упиралась в отвесную скалу. Последним перед поворотом был совершенно нормальный дом, не очень большой — всего три этажа, но с целой крышей и остатками дверей на проржавевших петлях. Мы открыли их и вошли внутрь. Стены здесь были абсолютно белыми, из камня, похожего на мрамор, но слегка прозрачного, так что когда на них падал свет, казалось, что они светятся изнутри.
На втором этаже обнаружилось несколько небольших комнат, возможно, бывших когда-то спальнями. Но мебели, как и каких-то других предметов в них не было. Создавалось впечатление, что хозяева не успели заселиться в только что построенный дом, и он так и остался стоять пустым.
Третий этаж представлял собой огромную пустую залу, залитую вечерним светом — из огромных окон открывался не самый живописный вид — глухая стена — та скала, что перегораживала повернувшую улицу. Единственным украшением серого камня был струящийся с уступа водопад. Именно он был источником ручья, бегущего между домами.