Но тут рядом появился Лан. Неизвестный резко повернулся, всматриваясь в его лицо.
— Господин…э?! Ты!?
Я залюбовался дискотекой, которую эмоции устроили на его лице.
Что же делать? Он меня, то есть Гранни, хорошо знает, Лана, тоже. Сейчас начнутся расспросы. Да еще настоящая Гранни, похоже, пропала. Я умоляюще посмотрел на Лана: спасай, друг. Мы опять вляпались. И сделал единственно возможное в этой непростой ситуации — закатил глаза и упал в обморок.
Надеюсь, получилось убедительно. По крайней мере шум поднялся такой, словно мы опять налетели на рифы. Метались все: незнакомец звал капитана, хлопали двери, топали ноги, кто-то, чертыхаясь и кряхтя, куда-то меня тащил, укладывал, поправлял одежду, щупал лоб. Очень хотелось посмотреть, но нельзя быть и актером, и зрителем одновременно: страх быть разоблаченным пересилил любопытство.
Потом прозвучал новый голос. Тихий и глубокий. Слышно было каждое слово, — наверное, потому что все замолчали, когда человек начал говорить. Он приказал позвать лекаря. Этого еще не хватало. Слава Повелителю Морских Путей, в этот момент вмешался Лан и убедил всех, что в лекаре нет необходимости. Он сам целитель, а проблема небольшая — устала девушка и испугалась. Да проголодалась — целый месяц в лесу одни ягоды кушала.
Все как-то быстренько рассосались. Неизвестный господин, так обрадовавшийся мне, то есть Гранни, пытался остаться и подержать меня за руку, чтобы, когда я очнусь, рядом был близкий человек. Близкий? Еще не хватало. Надеюсь, Граннифер не успела выйти замуж, пока мы были на острове. В конце концов Лан выпроводил и его — чтобы не мешал исцелению.
Как только дверь закрылась, я сел на кровати и осмотрелся. Каюта скорее напоминала кабинет и, если бы не бесконечный океан, раскинувшийся сразу за тремя иллюминаторами, и мерное покачивание, можно было подумать, что мы гостим в поместье какого-нибудь барина.
Похоже, мы действительно вляпались: мой ушастый друг вместо того, чтобы сидеть рядом с потерявшей сознание пациенткой, метался, как зверь, по каюте. Интересно, под дверью кто-то подслушивает? Что они подумают о врачебных методах Лана. Я знаком показал, чтобы он подошел поближе, и, подтянув его голову к себе, прямо в ухо прошептал:
— Кто это? — имея в виду узнавшего Гранни человека.
— Твой брат, — от волнения Лан укоротил объяснения, побив собственный рекорд лаконичности.
Брат Граннифер, надо полагать.
— Ему можно доверять? — поинтересовался я.
— Если хочешь умереть, да.
По-моему, пришло время посвятить меня в детали родственных связей и старых знакомств господина Ланнира. Я только собрался сказать ему об этом, как дверь приоткрылась и в нее просунулась голова господина «если хочешь умереть, обращайся ко мне». Он некрасиво выпучил глаза и открыл рот.
Глава 3. СТАРЫЕ СЧЕТЫ
Мы с Ланом сидели очень близко, почти обнявшись, я касался его уха, зарывшись в белые волосы, чтобы ни звука из нашего разговора нельзя было услышать. Лан резко выпрямился и посмотрел в сторону двери.
— Гранни, ты что творишь? — прошелестел новоявленный братец.
Я героически молчал. Щеки Лана побелели. Он тоже понял, что за картина сложилась в фантазии вошедшего. Какая досада, надо было сначала спросить, как его зовут. Вот же невезуха.
Теперь он повернулся в сторону Лана.
— А ты что себе позволяешь, иэ-бо? — прошипел он. — К какому бы колдовству ты не прибег, чтобы выглядеть, как чистокровный аэт, все равно останешься полукровкой. Она тебе не ровня. Жаль мать не прикончила тебя, как шелудивого щенка, пока твоя мамаша не спрятала вас в своём захолустье!
Вот же слизняк. Если Граннифер сбежала от такой семейки, я ее понимаю. И понимаю Лана, который набросился на «родственничка», пытаясь его придушить.
Я вскочил и принялся разнимать дерущихся. У меня получилось довольно быстро, благодаря урокам Рибелла. И теперь Лан с неизвестным таращились на меня во все глаза, не понимая, как девице, только что валявшейся в глубоком обмороке, удалось раскидать их в разные углы каюты.
Я тут же сел на пол и прибег к замечательному средству — закрыл лицо ладонями и начал всхлипывать. Хорошо, что иллюзия распространялась и на голос. Иначе горе-дуэлянты померли бы со смеху.
Уловка сработала. «Брат» кинулся ко мне и принялся утешать:
— Гранни, милая, этот негодяй тебя похитил? Мы доставим его в столицу и отдадим в руки правосудия, — он взял меня за руки и попытался заглянуть в глаза.
Кажется, его чувства к сестре были искренними. По крайней мере до тех пор, пока ее мнение совпадало с его представлением о том, что правильно. Я сделал максимально круглые глаза, заглянул в блекло-серые радужки незнакомца и срывающимся голосом произнес: