Глава 18. ЗА ПОЛОГОМ СМЕРТИ
Все подернулось пеленой, словно опустился полупрозрачный купол из дымного стекла. Звуки доносились откуда-то издалека, краски гасли, а потом и это тусклое изображение начало пропадать. Его заменили новые странные образы.
Я услышал тянущую заунывную мелодию. Пели три женских голоса, да так тоскливо, что на ум сразу пришли мысли о похоронах. Потом глаза начали различать очертания трех женщин. Источником света был слабый огонек, маячивший у них над головами.
Все три были, мягко говоря, не первой молодости. Да и не второй, если присмотреться. Старухи за чем-то с интересом наблюдали, словно досматривали конец любимого сериала. Только руки их постоянно находились в движении. Одна из них перебирала какую-то субстанцию, похожую на комок свалявшейся шерсти, вторая вытягивала из этого месива тонкие светящиеся нити. Подхватывая понравившиеся ей пряди, она скручивала их в жгутики, а потом переплетала межу собой. Получалось довольно коряво, длинные пальцы с увеличенными суставами плохо слушались древнюю пряху.
Вот нити запутались, из клубящегося облака вытянулся комочек, он никак не хотел свиваться в нить, которая, в свою очередь, не получив вовремя положенного подкрепления, начала истончаться. Третья, сидевшая до этого неподвижно, вытащила из огромного кармана, неровными стежками пришитого в фартуку, такие же огромные, не по размеру ее пальцев ножницы.
Та, что скручивала нить, отвела ее руку со словами: «Подожди, пусть эта жизнь сама решит, рваться ей или нет». Старуха с ножницами, как обиженный ребенок, вывалила нижнюю губу и засопела: «Ты никогда не даешь мне прикоснуться к нити, сама все делаешь, а я только смотрю!» — сказала она и отвернулась.
Нить действительно вот-вот должна была оборваться. Те, что можно было бы вплести в ослабевшую, испорченную комочком шерсти прядь, были слишком коротки и не доставали до места разрыва. Старухи почти касались головами, стараясь ничего не пропустить.
— Как жаль, такая необычная ниточка получалась, она бы украсила и скрепила полотно, а теперь опять придется ждать, когда из этого дерьма выкрутиться что-нибудь стоящее, — с досадой прошамкала старуха, взбивающая клубящийся и словно съежившийся под ее взглядом комок полупрозрачной субстанции.
Я уже почти не различал, что происходит: старухи сомкнули головы и их неубранные седые волосы закрыли все серым занавесом. Вдруг вторая, та, что не дала перерезать неудачную ниточку, протянула руку, подхватила в этом грязно-сером пологе один волос и резко дернула. В ту же секунду державшая ножницы взвилась с криком: «Какого Хрона! У тебя что своих волос нет?»
Но пряха, не обращая на нее внимания, уже оплетала критически натянувшуюся нить новым материалом. «Ох, и достанется же нам за такие проделки, — ухмыляясь прокряхтела та, что месила шерстяное облако. Все три как ни странно выглядели довольными. Они тут же с утроенной силой принялись за работу и… растворились, превратившись в облако дыма.
Я открыл глаза и увидел трех склонившихся надо мной человек. Они очень серьезно меня разглядывали. Я решил немного их взбодрить:
— Мне опять какая-то хрень приснилась.
Они промолчали.
— Лан, ты как? — кажется, его уже освободили.
Я попытался встать, собираясь рассказать про свою очередную галлюцинацию и потребовать объяснений: может, они что-то поймут в моем странном сне. Но мне не дали. Ни подняться, ни говорить. Кери схватил меня за плечи и уложил на землю, как только я начал шевелиться.
— Ребята, вы чего? Как там наши люди-пауки? Меня просто распирала радость от того, что Лан цел и, несмотря ни на что, наша миссия все-таки удалась.
Лан как-то странно потупил взгляд, разглядывая руки, а потом отвернулся.
— Ну извини, если бы мы знали, какие тут дела намечаются, пришли бы раньше, — близнецы-то знали, об этом я с ними после поговорю.
Тарим убежал куда-то. Чувствует, что не миновать ему взбучки. Хотя какая там взбучка, я ему только пальцем погрозить могу. Вон как он человекопауков раскидывал, только ошметки в разные стороны летели.
— Я что, головой ударился? Ничего не помню. Почему я лежу тут, как пособие по анатомии? — я ощутил легкий ветерок на коже и понял, что рубашку с меня сняли.
И появился какой-то странный привкус во рту. Я провел рукой по губам. Это что, кровь? Еще и зубы себе выбил. Я решил выяснить, куда делась моя одежда и тут… Ох ты ж, какого Хрона!? У меня из груди торчала рукоятка ножа. От того, что я опять попытался принять вертикальное положение, а меня снова силой уложили, рот наполнился кровью. Даже наружу немного вылилось.