– Джекпот, – шепнула я, выдвигая ящик с таблетками. – Полезайте в рюкзак.
Я не разбирала, что именно кладу в сумку, лучше заняться этим в более безопасном месте. Странно, что я успела забыть о том, как улицы и дома теперь пахнут. Гниль, разложение и смерть. В любом брошенном здании пахнет как на помойке, жирные мясные мухи кружат над лужами гнили, и их сытые тела блестят даже в полумраке. Спать здесь мне расхотелось. Не расхотелось мне забрать бабушкину одежду и подогнать под себя, стащить пару пледов и получше обшарить шкафы и тумбочки.
Видимо грабили их в самые первые дни. Неудивительно, Голден Сити – дорогой район, потому мародеров первых дней интересовали их деньги и золотые украшения, все, что сейчас не имеет смысла. Полагаю, поэтому с бабушкой и расправились так жестоко, ей хотели причинить боль за то, какой жизнью она жила… Но за время моего путешествия я видела столько всего, что зрелище это не повергло меня в шок. Ни единой слезинки не появилось у уголков глаз. Она умерла, сидит высоко в небе на нежном белом облаке. Ей не приходится питаться бобами из консервной банки и собирать листья, чтобы заварить чай.
А вот мне... Мне нужно как-то жить дальше, выживать, двигаться вперёд, чтобы зомби за мной не угнались. Думаю, что я пришла сюда за убежищем, все надеялась, что из такого удачного места создали городок, свободный от живых мертвецов. Напрасно, все напрасно. У них ведь здесь была охрана, на въезде стояли огромные ворота, район обнесен забором! Почему здесь нет безопасной зоны? Почему? Ну почему? Я перебирала вещи, смотрела на бирки, понимая, что эти платья стоят дороже машины, что сейчас возит меня по дороге жизни. И все ради чего? Гнев медленно закипал во мне, и от резкого движения головы черные волосы выбились из пучка.
– Р-р-р-р-а, – крик этот сорвался с губ, и вешалки полетели вниз.
Такой потенциал был потерян! Я принялась топтать одежду, что больше никому и никогда не пригодится, что служила напоминанием о расслоении общества, шелковый памятник ушедшей эпохи. Ненавижу это все, ненавижу! Ненавижу тонкий китайский фарфор, шелковые простыни, масляные картины на стенах! Если бы мы только жили здесь, если бы жадные старики пригласили нас, если бы... Если бы... Луи не пришлось бы умереть, мама и папа бы сейчас жили, мы бы придумали что-то вместе. И бабушка бы не умерла от удара ножом прямиком в череп.
Луи учил меня не терять самообладания, но теперь, когда его нет, пользоваться инструкциями особенно сложно. Услышав, как за моей спиной кто-то размашисто хлопает в ладоши, я вздрогнула, обернулась, словно напуганная белка. Мужчина, молодой мужчина лет двадцати восьми, высокий и плечистый. В светло-голубых глазах ярким огнем горел интерес, и ничего хорошего это внимание мне не сулило. Его светлые волосы были подстрижены под Undercut, модная некогда прическа, а голые руки покрыты татуировками, что в основном изображали лишь черепа и змей. Нельзя носить одежду без рукавов, так зомби быстрее вонзят в тебя свои гниющие зубы. Как он продержался так долго, не зная этих истин? Я невольно поправила рукава своего лонгслива, желая убедиться в том, что защищена.
– Я почти сразу понял, что это ты, – его голос звучал почти добродушно, слишком добродушно для парня с такой наружностью. – По затравленному взгляду, издалека все видно.
– Я... Эндрю? – спросила я тихо.
– Надо же! Впрочем, я не удивлен, что ты тоже меня помнишь, Ким. Полагаю, ты интересовалась мною куда больше, чем я тобой.
Я невольно поморщилась, вспомнив его более юным. Эндрю Скотт, весьма типичный представитель местной... Фауны. Избалованный блондинчик, решивший взбунтоваться против богатеньких родителей и попить у них крови. Он жил здесь недалеко, и мы с братом даже играли с ним вместе, когда приезжали сюда в детстве. Не то, чтобы «мы». Ему тогда уже было десять лет, а мне – всего-то три года. Чем старше я становилась, тем больше насмешек мы с братом слышали от этих ребят, и тем меньше нас ждало общих игр.
– Рад, что тебе удалось пережить все это дерьмо, – он огляделся по сторонам, словно оценивая положение живших здесь людей. – Но вам, представителям низшего класса, ведь не привыкать рыскать по помойкам? Соболезную по поводу мистера и миссис Линкольн. Они были милыми стариками... Жаль, что дочка отплатила им черной неблагодарностью.
– Ты знаешь толк в благодарности семье, – ответила я, прикидывая, выживу ли, если выпрыгну в окно.
– Мои предки тоже мертвы, кстати, – сказал он, и с губ Эндрю слетел тихий смешок, никакого сожаления. – Так оторвались от мира, что решили, что деньги решат любую проблему. Даже избавят от толпы мертвецов под окном.