Я слабо улыбнулась, стараясь найти выход из положения. Его лицо было чистым, удивительно чистым... Эндрю явно не мылся в реке, ведре или тазу, когда выпадала такая возможность, условия более комфортные. И одежда, и тело, все говорило о том, что блондинчик не путешествует по миру в поисках нового дома. Он живёт здесь, где-то здесь, и пользуется кучей благ, мне недоступных. Тогда ясно, как он нашел меня. Увидел новую машину на стоянке у дома и пришел проверить, кто шарится на его территории.
– Я уже ухожу, – произнесла я тихо, подняла руки вверх, чтобы показать, что в них ничего нет, я не застрелю его из пальца. – И мы сделаем вид, что никогда не виделись.
– Да? Зачем же так скоро? – странная улыбка возникла на его красивом лице. – Разве ты не хочешь погостить тут подольше? Видит бог, тебе нужен отдых.
– Бог забыл об этом месте, – ответила я, пытаясь отшутиться. – И обо мне он забыл...
– Но я помнил тебя, Ким, – я видела, как богатенький мальчишка облизнул губу. – Я мог бы стать твоим богом, хочешь? Вы с братом приезжали нечасто, но... Я очень хорошо тебя помню.
В тоне его голоса не было ничего хорошего. За эти долгие, невыносимо долгие три года эпидемии мне довелось слышать этот тон три раза. И каждый раз кто-то из моей группы умирал, крича. Я не разрывала зрительного контакта, осторожно пятясь в сторону выхода. Луи говорил, что дикой собаке нужно смотреть в глаза, чтобы та не напала. В огромной спальне было два прохода: тот, которым воспользовались мы с Эндрю, и второй, соединяющий две спальни.
На гладковыбритом лице моего собеседника можно было разглядеть нетерпение, особенно сильный интерес. Мужчины сходили с ума весьма быстро, отсутствие женщин превращало их в чудовищ, жалкое подобие человека. Едва увидев его я поняла, к чему может привести эта встреча. Мне нужно уйти.
– Ты была такой хорошенькой... Экзотической птичкой, – он смаковал эти слова, вываливал на меня все свои фетиши. – Такой непохожей на холеных девиц с главных улиц, с Голд Стрит, пепельных блондинок на дорогих тачках.
– Мне было пятнадцать, когда мы виделись в последний раз, – напомнила я тихо.
– Ты почти не изменилась с тех пор, готов поспорить, что и размер одежды тот же. Азиатки стареют медленно, правда? – он рассмеялся, сделав еще один шаг вперёд. – Твой папаша сделал вашу жизнь лишь труднее, но хотя бы подарил тебе это хорошенькое личико. В сочетании с белой, белой, – он повторял это слово, наклонив голову. – Белой кожей.
Расист. Эндрю первым побежал в мою сторону, заметил, как взгляд мой метнулся в сторону, как я пыталась проложить путь к выходу. Коробочки от таблеток зашуршали в моем рюкзаке, когда я попыталась скрыться. Я двинулась вперёд, прошлась по выбитой кем-то двери, слыша, как позади за мной пустилась погоня. Во второй спальне беспорядок был больше, чем здесь. Мне повезло, удалось весьма быстро опрокинуть шкаф, что стоял прямо у выхода, и шкаф этот не дал преследователю ворваться внутрь в ту же секунду. Мне нужно лишь побыстрее покинуть чертов дом.
– Я давно знал, что однажды трахну тебя, Ким! – он кричал с той стороны прохода. – Я-то думал, что тебя удастся соблазнить обещанием хорошей жизни, но... Взять силой – вариант тоже отличный.
Мне хотелось послать его к черту, но времени не было. Я вспомнила, что под окном у бабушки росли розы, карабкались по белой решетчатой шпалере, и пару лет назад она выглядела весьма крепкой. Я слышала, что Эндрю выбегает из спальни и мчится сюда, готовый перекрыть мне проход. Источник неприятного запаха ждал меня здесь же: труп молодой женщины в чёрно-белой форме горничной лежал на кровати, и в ее широко распахнутый рот был выставлен кляп из нижнего белья. «Не дай этому со мной случиться», – подумалось мне, но к кому была обращена эта просьба – не знаю. Папа? Луи? Мироздание?
Когда Эндрю показался в проходе, я уже карабкалась вниз, чувствуя, как шипы мертвого розового куста впиваются к кожу. Руки обязательно нужно обработать, помазать антисептиком и не дать ранам воспалиться. В новой реальности, в реальности с минимумом антибиотиков любое ранение может стать смертельным. А противовоспалительных у меня нет. Блондинчик стал сверху и смотрел в окно, когда я спрыгивала вниз и неслась в сторону машины. Она ждала меня у подъездной площадки, и ничто не могло удержать меня от побега, ничто...
Только Эндрю очень хотелось получить этот приз. Он выпрыгнул из окна второго этажа прямо на крышу моей старенькой Volvo, и лобовое стекло тут же пошло трещинами. Запах гниения, словно эхо уходящей жизни, заставил меня вздрогнуть, резко остановившись. Я попятились назад, и предательская каменная ступенька появилась из ниоткуда, завершила мой побег неудачей. Падая, я слышала, как Эндрю тихо смеётся, как он рад произошедшему. Удар пришелся на затылок, искры полетели из глаз, и я на мгновение потеряла ориентацию в пространстве. Только бы не сотрясение, нет...