Я снова прикусила губу, понимая, что придурок прав. У него есть бункер, и в бункере куча необходимого, у него есть оружие, с ним мне было бы безопасно. И все же... Он вырубил меня и изнасиловал, нельзя верить его обещаниям. Только есть ли у меня другой выбор? Даже если я выйду на белый свет, даже если я сяду за руль машины и поеду дальше, к чему смогу приехать? Встреченные нами группы выживших рассказывали ужасы про каннибалов, торговцев людьми, про мародеров, убивающих всех на своем пути. Два месяца мне удавалось прятаться от смерти, но сколько еще продлится это везение?
– Я не хочу терять такую сладкую киску, но, если ты не останешься здесь дальше... Я не буду тебя держать. Только знай, что тут орудует банда из пяти человек, они периодически прочесывают окрестности. Если тебя поймают, Ким, трахаться придется в пять раз больше.
Я собиралась ответить очередную грубость, но нижняя губа задрожала от досады. Почему? Ну почему жизнь превратилась в это? Слезы покатились по щекам, и простынь темнела, впитывая их. Эндрю терпеливо ждал ответа, смотрел за тем, как я плачу, содрогаясь всем телом. Он не спешил меня успокаивать, но и не улыбался своей противной улыбкой, наслаждаясь моими страданиями. Эндрю точно знал, что плачу я от осознания, от молчаливого согласия на вступление в этот союз.
– Вот и славно, – он хлопнул в ладоши, уходя дальше, к противоположной стене. – Я всегда знал, что ты – хорошая умная девочка, Ким. Я дам тебе воды и можешь немного отдохнуть, – он задумался на мгновение. – А потом мы найдем, чем ещё заняться. Впереди столько времени вместе.
Я увидела, как Эндрю открывает небольшой встроенный шкаф, чтобы достать оттуда свежую футболку, и на дверце с внутренней стороны висело несколько плеток. Я – не первая его пленница, ведь верно? Не первая, и, возможно, не стану последней. Если он продолжит кончать в меня, рано или поздно кончится все плохо. Противозачаточные живут три года? Будут ли они работать, если повезёт найти пачку в аптеке? Предстоит узнать опытным путем.
Конец