Спрыгнув с уступа, Нора немного задержалась в тени скал. От свежести и прохлады ее даже пробрала легкая дрожь. Нагромождение гигантских валунов, изобилующее жутковатыми темными расщелинами, казалось пристанищем духов. Подъем по нему явно стоял за гранью человеческих возможностей. Да, никаких признаков тропы здесь не наблюдалось. Она вернулась назад по другому берегу ручья. Возле рюкзаков ее поджидала Слоан, уже закончившая собственные исследования, причем сияние, обычно излучаемое ее миндалевидными глазами, как-то померкло.
— Удалось что-нибудь найти? — поинтересовалась Нора.
— Не очень-то похоже, чтобы здесь находилось поселение, — вздохнула девушка. — По всей долине — никаких следов человеческого существования.
С ее губ впервые исчезла неизменная улыбка. Взгляд исполнился досады, едва ли не злобы. Нора присмотрелась к ней внимательнее. По-видимому, отыскать древний город дочь профессора желала так же сильно, как и она сама.
— Анасази не строили дорог в никуда. Поселение здесь должно быть.
— Возможно. — Слоан вновь обвела взглядом теснившиеся вокруг скалы. — Но если бы я своими глазами не видела показания радара на вершине хребта, ни за что бы не поверила, будто последние два дня мы двигались по какой-то там тропе.
Солнце почти касалось остроконечных вершин, долину пересекли косые тени.
— Не стоит отчаиваться, — бодро заявила Нора. — Мы еще даже не начинали как следует изучать долину. Завтра с утра приступим. И если мы так ничего и не найдем, воспользуемся магнитометром. Быть может, тут что-нибудь скрыто под слоями песка.
Слоан по-прежнему не сводила взгляда со скал, словно пытаясь проникнуть в их тайны.
— Надеюсь, вы правы. — Губы ее тронула прежняя улыбка. — Давайте-ка разведем костер и попробуем высушить наши пожитки.
Выбрав подходящее углубление, они выложили круг из камней и зажгли хворост. От промокших спальных мешков повалил пар. Нора поменяла пластырь на пальцах.
— Как вы думаете, что нам дал с собой Бонаротти? — Слоан подбросила в костер сучьев.
— Чем гадать, давайте лучше посмотрим.
Вытащив из рюкзака сверток, она развернула его и извлекла два непромокаемых пакета, надписанные черным маркером. В одном оказалась сухая масса, весьма смахивающая на обыкновенные макароны, в другом — смесь трав.
«Высыпать в кипящую воду и варить семь минут», — значилось на первом пакете. «Слить воду и добавить», — гласила инструкция на втором.
Через десять минут они в точности выполнили все указания. Стоило высыпать в котелок содержимое второго пакета, воздух наполнился соблазнительным ароматом.
— У меня уже слюнки текут, — сообщила Слоан. — Наш Бонаротти — настоящий волшебник.
Покончив с первым блюдом, они взялись за второе. В пакете у дочери профессора оказалась чечевица с сушеными овощами и концентрированный бульон. Обе наелись до отвала, вымыли в ручье посуду и расстелили на песке просохшие спальные мешки. Сняв с себя большую часть мокрой одежды, Нора юркнула в мешок и растянулась во весь рост. Она лежала на спине, с наслаждением вдыхая чистый воздух и любуясь россыпью звезд. Несмотря на царившие вокруг тишину и безмятежность, ее не покидали тревожные предчувствия. В глубине души Нора вовсе не ощущала той уверенности, которой пыталась заразить Слоан.
— Что-то ожидает нас завтра? — раздался в темноте низкий голос девушки. Она словно прочитала ее невысказанные мысли.
Приподнявшись на локте, Нора взглянула на спутницу. Дочь профессора, скрестив ноги, сидела на спальном мешке и расчесывала волосы. Джинсы ее висели на ближайшей ветке, длинная рубашка закрывала колени. Отблески костра, играя на высоких скулах, придавали ее лицу таинственное, почти демоническое выражение.
— Хотела бы я это знать, — вздохнула Нора. — А как вы думаете, найдем мы Квивиру?
— Найдем, — раздался в ответ едва слышный шепот.
— Час назад вы были не слишком в этом уверены.
— Город должен быть здесь. — Девушка пожала плечами. — Мой отец никогда не ошибается.
По ее губам скользнула знакомая безмятежная улыбка, однако сразу чувствовалось — в словах девушки есть лишь доля шутки.
— Надеюсь, ваш отец тоже никогда не ошибался, — вдруг произнесла Слоан. — Пожалуйста, расскажите о нем.
Нора собралась с мыслями.
— Ну, честно говоря, на первый взгляд он казался самым обычным ирландцем-неудачником. Проблема состояла в том, что он слишком много пил. И в голове у него вечно роилась уйма идей и планов. А когда доходило до их осуществления, он быстро остывал. И все же он был лучшим отцом на свете. — Она вздохнула. — В нас с братом папа души не чаял. И не уставал твердить о том, как он нас любит. Мы засыпали и просыпались с мыслью о его любви. Ни разу в жизни я не встречала такого доброго человека. Какую бы авантюру он ни затевал, мы принимали в этом участие. Мы всегда были рядом, вместе лазали по руинам, искали сокровища, ползали с металлоискателями по местам былых сражений. Теперь, став археологом, я понимаю, как сильно мы рисковали. Мы верхом отправлялись в горы Суеверий, пытаясь обнаружить затерянный голландский рудник, мы провели лето в пустоши Джила в поисках копей Адамса. Словом, всего и не упомнишь. Удивительно, как мы остались живы. Моей матери все это изрядно надоело, и в конце концов она заговорила о разводе. А отец решил доказать ей, что все его проекты — не пустой звук, и отправился на поиски Квивиры. Больше мы о нем не слышали — до тех пор, пока неведомо откуда не пришло это письмо. Но так или иначе, я стала археологом только благодаря ему.
— Вы надеетесь, что он до сих пор жив?
— Нет. На это я не надеюсь. Будь отец жив, он бы никогда нас не бросил.
Нора глубоко вдохнула благоуханный ночной воздух, прислушиваясь к тишине, воцарившейся в долине.
— Ваш отец — тоже необычный человек, — добавила она. — Хотя и совсем в другом роде.
Тонкая светлая полоса внезапно разрезала бархатное небо.
— Звезда упала, — проронила Слоан и снова погрузилась в молчание. — Вы уже говорили о том, что мой отец — необычный человек, — произнесла она спустя несколько мгновений. — Помните, там, на тропе? Думаю, так оно и есть. Во всяком случае, отец он исключительный. А у исключительного отца и дочь должна быть исключительной. Так что мне приходилось нелегко.
— Он требовал слишком многого?
— Мой отец из тех, кто стремится, чтобы его чадо отвечало самым высоким стандартам. — Девушка уставилась в ночное небо. — Невероятно высоким. Я всю жизнь ощущала на себе его оценивающий взгляд и никогда не расслаблялась. Мне позволялось приглашать домой лишь тех из моих друзей, кто мог поддержать интеллектуальную беседу за столом. Я старалась из всех сил, но полностью выполнить все отцовские требования мне так и не удалось. И даже сейчас он не верит, что я сумею добиться успеха.
Помню, в седьмом классе мой учитель музыки предложил всем своим ученикам участвовать в концерте. Я выучила очень сложную инвенцию Баха и ужасно гордилась собой. Но другая ученица, девочка по имени Урсула Рейн, была настоящим вундеркиндом. Сейчас она преподает в консерватории. Урсула выступала передо мной, сыграла вальс Шопена и сорвала бешеные овации. — Лицо Слоан внезапно стало жестким. — Так вот, когда отец, сидевший рядом со мной, услышал эти овации, он встал и вышел из зала. И меня увел с собой, так и не дав мне сыграть. Я чуть не плакала от досады: еще бы, так долго долбила свою инвенцию, надеялась, папа будет мной гордиться. Конечно, он придумал благовидный предлог, будто у него схватило живот или что-то в этом роде. Но я прекрасно понимала: он боялся, что я окажусь второй, и не мог этого вынести. До сих пор удивляюсь, как он решился предложить мне участвовать в этой экспедиции. — Слоан рассмеялась.