Его радость была совершенно очевидна и искренняя, хотя, виделись они с Валеркой не более полу часа назад при дегустации свежевыгнанной партии спиртного..
— Милости просим, милости просим — говорил он — проходите в комнаты, присаживайтесь — и, отозвав Валерия в сторону, стал о чем — то с ним шептаться.
За столом буквой П сидело уже человек 40 гостей. Стоял галдеж. Дверь поминутно открывалась, и заходили празднично одетые люди. Вскоре, гостей собралось столько, что к букве П приладили еще стол, который заворачивал в сторону кухни и скрывался за печкой. Игорь познакомился с хозяйкой дома, о чем — то с ней поговорил. Она заулыбалась, скрылась в одной из комнат и через минуту вернулась, неся с собой листок из школьной тетради и шариковую ручку. Игорь сел за стол и затих над листом, кусая кончик ручки.
— Наблюдай за процессом — толкнул меня локтем Саня. — Вот так рождаются шедевры, кивнул он на Игоря.
На столах было тесно. Среди разнообразной, но нехитрой закуски со своего огорода и из сельмага, для начала торжества была приготовлена настоящая ветлужского разлива водка. А для продолжения празднества — самогонка в зеленых бутылках, заткнутых свернутыми в трубочку газетными пробками. Пришел Валерий. Похоже, что ему была отведена почетная роль тамады. Он сел рядом со мной и громко для всех сказал
— Ну что, уважаемые гости, начнем? Или еще подождем пять минут, когда все подойдут?
— Подождем, — загудели гости — Вон, еще Федора нет…
Гости не очень — то церемонились по поводу протокола свадьбы, и многие поллитровки с бумажными пробками были уже початы. Молодые сидели скромно, потупив глаза в тарелки. Им было неудобно, что вся эта катавасия из — за них.
Вскоре объявился и Федор — среднего пошиба мужичок лет под 50, родственник брачующихся. Федор был гармонистом. Он пришел на свадьбу с гармонью, с женой, и с сильным желанием выпить, поскольку, не успев поставить на пол зачехленную гармонь, он одной рукой налил себе полстакана самогона, этой же рукой вылил содержимое в рот, и этой же рукой закусил. За столом напротив Федора сидела пухленькая экзальтированная дама лет 35–40. Дама была очень современной поскольку, несмотря на некоторый деревенский аскетизм в одежде других представительниц прекрасного пола, она имела потрясающее декольте. Оно было таким, что не требовало особого воображения, чтобы понять, что находится за ним.
— Кто эта дама — спросил я Валерку.
— О, это Мисс — Хахалы, буфетчица Любка. Она тут у нас самая главная и самая галантная девушка для всех потенциальных кавалеров. Уже и замужем побывала. Раз пять.
— Ну, это для Игоря, он тоже жених будь здоров какой!
Но Любку, похоже, не интересовали незнакомые гости, смахивающие на бедных туристов. Уже малость поддатая, она исподтишка лукаво поглядывала на Федора и застенчиво улыбалась.
— Это у них старая любовь — шепнул Валерий. — Федор частенько забегает к Любке в буфет опохмелиться, а Нинка, жена Федора страшно ревнует мужа к буфетчице и все норовит застукать их на месте 'преступления'. Тогда Федору будет несдобровать, Нинка баба решительная.
Свадьба началась. После первого поздравления все дружно опрокинули стопки и стаканы. Потом были опять поздравления и стаканы то и дело взметались над столом. Все хором и вразброд кричали «Горько!». Молодые смущенно вставали и, не тая робости, целовались. На лице жениха было написано, что хоть он и не закончил десятилетку, зато в семье будет справным мужиком. На полном губастом личике молодой было написано, что хоть и не впервой ей выходить замуж, зато эту брачную ночь она проведет, как и в прошлые разы, достойно. Валерий добросовестно исполнял обязанности тамады, и стаканы не успевали быть пустыми.
Настал черед нашего туристического поздравления. Перед этим Игорь пробился к хозяину и хозяйке дома и посоветовался с ними по поводу придуманного им с Саней действа. Хозяйка заулыбалась, стукнула в ладоши, а хозяин даже хлопнул его по плечу и сказал — Давай! Сразу видно, люди городские, с мыслями. Не то, что наше мужичье, им бы только водку глушить по поводу и без повода.
Валерка поднял руку, призывая всех к молчанию.
Игорь встал над столом с бумажкой в руке. Все в ожидании притихли, Санька, нагнувшись, вытянул руки под стол, вылавливал из мешка петуха.
Поэт поднял руку, окинул гостей лучистым взглядом и кратко, но громко продекламировал:
— Пусть песни свадьбы нежат слух,
У незнакомых и родных.
Пусть по утрам кричит петух