Через минуту — другую, когда пыль рассеялась, мы увидели за дверью темную пустоту, сверху угрожающе нависли кирпичные глыбы. Казалось, что если мы сделаем одно движение — все рухнет и погребет нас молодых и неженатых на десятиметровой глубине.
ЗМЕЯ ДЛЯ ДИГГЕРА
— Ну, ладно, пошли — сказал я и осторожно двинулся к проему.
Миновав, страшно нависшие над головой, рваные сцементированные глыбы, охваченный лихорадочным трепетом тайны, я ступил по ту сторону двери. Посветил вовнутрь и невольно отпрянул: из мглы на меня смотрели леденящие кровь черные глаза с нависшими бровями. Может быть, какая — то секунда понадобилась мне, чтобы осознать свой страх и устыдиться, а потом и рассмеяться своей слабости. Это оказалось изображение, какого то не очень ласкового святого, искусно выполненное на деревянном щите. Святой был в белых одеждах, подобной той, которую носят богатые афганские баи. Он стоял на облаке, а в руке держал пергамент. Несмотря на толстый слой пыли, покрывавшей икону, под яркими светом фонаря святой выглядел как живой.
— Ребята, да ведь это иконостас! — шепотом восхитился, подошедший Саня. Рядом со святым, на деревянной подставке, закрытая полу истлевшей тряпкой стояла стопа из десятка икон. Рядом же, лежал разобранный на отдельные части позолоченный каркас иконостаса с красивой сквозной прорезной резьбой.
Саня опустился на колени и, стряхивая ладонью с икон пыль, стал рассматривать иконы, поочередно доставая их из стопки.
Я ознакомился с другими уголками загадочного хранилища: это была достаточно большая, глухая комната, сложенная из закаленного кирпича. Потолок был деревянным, его поддерживали несколько кирпичных столбов, не пропорционально стоявших посредине помещения. В одном углу потолок обвалился, и на полу высилась порядочная горка грунта, из которой торчали обломки досок. Иконы находились у одной из стен, у противоположной стены стоял массивный деревянный сундук, окованный железом. Рядом же, вдоль стены на досках лежала черная от времени культовая утварь: какая то посуда, кадила с цепочками, нагрудные кресты по пол кило весом. Там же находился небольшой деревянный ящик, наполненный слипшимися в один ком восковыми свечами. В этом хламе попадались и другие предметы: разбитые и целые старинные штофы, фрагменты тканей, красивые резные подсвечники. Прислоненными к углу, стояли хоругви на не тронутых временем коричневых древках.
Александр взял монтировку и подошел к сундуку. Он был заперт, но, треща под монтировкой, его крышка подалась и открылась. Сундук был набит тяжелой раззолоченной одеждой, вероятно принадлежавшей высоким духовным лицам. Еще там были, какие то покрывала, ленты, инкрустированный золотой вышивкой головной убор в виде расширяющегося кверху цилиндра с тремя широкими лентами. Ниже мы обнаружили несколько икон, и в специальном ящике восхитительную коллекцию старинных дуэльных пистолетов пушкинских времен. Кроме того, мы нашли пачку дореволюционных журналов 'Нива', завернутых в полу истлевшую бумагу и несколько толстых почерневших книг с текстом на древне — церковном языке. Книги была скреплена специальными металлическими защелками.
— Все! — Сказал Саня, — больше ничего нет — 'Житие преподобного Серафима Саровского чудотворца' — по слогам прочитал он, осторожно раскрыв тяжелую книженцию. Пересмотрев остальные, он хмыкнул — Да, здесь сплошь теологическая тематика.
— А ты что, рассчитывал тут найти порнографические открытки? — засмеялся Михаил. — Боюсь, что и светскую 'Ниву' здесь читали тайно между молитвами, да и то избранные сестрицы?
В самом углу сундука лежал резной деревянный ящичек, в котором мы обнаружили четыре тяжеленьких на вес, сверкающих маленьких кубка. Если кубки были не золотые, то, наверное, серебренные. Под светом фонаря, было трудно определить — из какого металла выполнены кубки?
Михаил достал из ящика и покрутил в ладони один из пистолетов с замысловатым замком. Время не оставила своего губительного следа на его изящной полированной ручке и на вороненом, отливающем синевой стволе. — Вот это да! — восхитился он — и взвел курок. — выходит, что монашки тоже были дуэлянтками?