— Дальше! — нетерпеливо прикрикнул Палыч.
— Серый выхватил нож, и в подземелье разыгралась смертельная схватка. Правда, я видел не все, поскольку в середине схватки и фонарь, и револьвер у милиционера упали в воду, и я слышал только шум драки, потом какие то крики и стон. Затем услышал, как кто — то убегает по проходу.
— Он врет, собака! — еще громче заорал Серый, приближаясь к бревну. Тимоха меня действительно ударил, но никакой драки не было и никакого ножа я не доставал! А вот тебя, я сейчас, точно припорю, гадина!
Серый выхватил из — за пояса нож и метнулся ко мне. Его, искаженное злобой лицо дышало такой угрюмой решимостью, что я немедленно вскочил, готовясь обороняться. Кто — то подставил Серому ногу, он упал, на него навалились и обезоружили.
— Палыч, бля буду я не трогал Тимоху. Он же мой корефан, ведь ты знаешь, Палыч?! Турист все врет, скотина! Неужели ты мне не веришь, Палыч? Серый лежал на земле, придавленный двумя хлопцами. В его голосе легко можно было уловить нотки страха.
— Продолжайте!! — приказал мне Палыч.
— Я услышал шум драки и стон, — специально повторился я. — Затем, в полной темноте выбрался из склепа и поплыл по галерее под рекой. Под потолком еще оставалось несколько сантиметров воздуха, поэтому, я благополучно выбрался на противоположный берег.
— Падла! Он все врет, Палыч. Это он убил Тимоху, я знаю.
— Кстати, добавил я, — вы можете проверить. У Серого, должен оставаться пистолет убитого им сержанта, если он не выбросил его, чтобы скрыть улику.
Палыч кивнул головой, и один из его окружения обшарили Серого и достал из заднего кармана джинсов пистолет 'Макарова'.
— Да, это табельная пушка Тимофея, — подтвердил Октябрь, повертев вороненый ствол в руке и разглядев номер пистолета.
— Сука! — сказал Серый с ненавистью глядя на меня с земли. — Тимоха же сам мне отдал свой пистолет. А я ему дал револьвер…
В это время к Палычу подошел кто — то из его окружения, что — то шепнул, показывая на реку.
Снизу по реке к лагерю приближалась одинокая байдарка с седоком.
Палыч распорядился закрыть меня в будке на машине, а Серого велел отвести в бункер. Матерясь от навета и не справедливого обвинения, Серый, в сопровождении двоих братанов, пошел под арест. С пол дороги он кричал, что прирежет меня, как поросенка, как только выяснится правда.
В тесной будке, куда меня определили на отсидку, вдоль стен тянулись деревянные лавки, закиданные, судя по запаху, промасленным тряпьем. Снаружи щелкнул замок. Я осмотрелся. В будке не было окон. Их заменяли несколько просверленных в стене отверстий для вентиляции, которые все равно, кто — то закрыл стеклом. Стекло было настолько закопченным и грязным, что через него можно было видеть только неровные очертания леса на том берегу и движущиеся силуэты хлопцев.
Я пощупал стекло, которое было приложено к отверстиям изнутри, и обнаружил несколько поддерживающих его шурупов снизу и с боков. Ножа у меня уже не было, а в будке было так темно, что разглядеть что — либо было совершенно не возможно. Я стал шарить руками по полу и по стенам, в надежде разыскать что — то металлическое. Нащупал на стене вколоченный и загнутый гвоздь, на который работяги вешали свою одежду. Загнул его сильнее и, выворачивая вправо — влево, наконец, выдернул из стены. Этим гвоздем я поддел стекло около шурупов и стал его потихонечку крошить. Через несколько минут дело было сделано, и я осторожно вынул стекло из импровизированной рамки и поставил к стенке. Гвоздь, на всякий случай, я положил в карман.
Теперь можно было наблюдать часть реки, противоположный берег и вход в палатку. Не прошло и минуты, как я увидел, что к пляжу снизу реки приближается, ранее увиденная байдарка. Ею управлял один из хлопцев, которого Октябрь посылал на берег обревизовать место 'боестолкновения'. Кроме вёсельщика я заметил, что в байдарке один на другом лежат два тела. Значит, хлопцы погрузили в байдарку двоих бандитов, уничтоженных нами во время преследования. А остальные хлопцы, если не продолжили преследование наших парней, то возвращаются в лагерь по берегу. Судя по тому, что я задержал бандитов около старицы не менее, чем на три четверти часа, то наши парни смогли за это время уйти далеко и раствориться в густых лесах левобережья Керженца.
Мною овладевало мрачное отчаяние и безысходность. Болела спина, покусанная псом. Бежать из этой тюрьмы не было никакой возможности. Стены будки были прочные, да и как убежишь? Противник всего в нескольких шагах. Оставалось только положиться на судьбу и ждать развития событий.
В общей сложности под замком я просидел не менее часа и глаза, не смотря на тревожность ситуации, стали слипаться…. Меня разбудил шум отпираемого замка.