— Они не выживут! — убежденно сказал Слон. — Убери ствол.
— Меня не интересуют твои гадания. Выживут, не выживут… Я не могу полагаться на случай. Ты мне вывернись наизнанку, но головы их достань.
— Достану.
Светлов отнял от небритого подбородка пистолет и убрал за ремень.
— Слышал о законе подлости? Есть гарантии, что в нашем случае он не сработает?
— Девяносто девять процентов.
— Стало быть, один ты про запас оставил?.. Теперь представь, что случится, если они правдами-неправдами доберутся до города и растрезвонят эту историю. Догадываешься, что будет дальше? Журналисты вцепятся в них, клещами не оторвешь. Такой скандал раздуют, что ментам придется землю рыть. А кое-кому из моих конкурентов это пойдет только на пользу… С меня спроса мало. Положим, не получу мандат, в худшем случае на год-два зайду к хозяину. Думаешь, там буду жить хуже, чем на воле? Ошибаешься! Но это я. О тебе базар особый. Думается мне, что людишек ты особо не жаловал. Как их величаешь? Рабы? Лет восемь только за это навешают. И свидетели покажут, что во время побега твои балбесы расстреливали народ по твоему наущению. И тогда твоя участь печальна — камера смертников. К стенке, глядишь, и не поставят, но задавленным, однажды, на собственной простыне, запросто найдут. А может, упекут на пожизненное, и лет через двадцать сам полезешь на автомат, лишь бы пристрелили… Устраивает такой расклад?
— Вшестером нам не справиться, — угрюмо ответил Слон. — Чтобы обшарить здешние места, полк автоматчиков нужен. С собаками.
— А не дивизия? — съязвил Президент. — Башка у тебя на что? Собирай свою обделавшуюся кодлу, слетаем вниз по течению, посмотрим… Повезет — отыщем. Если впустую, собак тебе привезу, но расходы — за твой счет. Устраивает?
Слон уныло поскреб ногтями щетину.
— Годится.
В вертолете сразу стало тесно. Бандиты расселись где придется, шумели. Для них предстоящая экспедиция выглядела развлечением, чем-то вроде прогулки или экскурсии, вносящей разнообразие в их существование.
Солдат уселся в проеме, не дав пилоту задвинуть дверь в салон, приготовил автомат.
Пилот, недовольно ворча, протиснулся в кабину и обнаружил соседнее пустующее кресло занятым.
— Чего уставился? — окрысился Слон. — Взлетай!
И пилот, покосившись на автомат, защелкал на потолке тумблерами. Винты начали вращение, наполняя кабину свистом и дрожью.
Оторвав машину от земли, он повел ее на предельно малой высоте к реке, едва не задевая колесами воду.
— Во!.. — показал ему Слон большой палец, всматриваясь в кромку берега. — Так и держи… И не гони шибко.
Глава 34
Пила «Дружба-2» тонко пела в руках у Протасова. Согнувшись — поясницу уже ломило в неудобной позе, — он орудовал ею на пару с Иваном, сжимал отполированную до блеска рукоять, вгрызаясь в ствол ветвистой березы.
Пила визжала, острыми зубьями вонзалась в сырую древесину и выплевывала к мшистому подножию белые опилки. Береза стонала, умирая, вот-вот готовая рухнуть к ногам лесорубов.
— Отойдите, — велел им Никодим, уперся шестом в подпиленный ствол и навалился изо всех сил.
Береза обреченно закряхтела, накренилась и, ломая ветки, обрушилась наземь.
Протасов тыльной стороной ладони стер пот со лба и с удовольствием разогнул поясницу.
С непривычки устал, а душа пела, радуясь не только выдавшемуся на удивление теплому дню и солнцу, купающемуся в бирюзово-прозрачной поднебесной выси: «Ольге полегчало!»
Радость настолько переполняла его, что он готов был, презрев приличия, прокричать на весь белый свет: «Ей легче-е!», и пусть это знают все…
Выздоровление пришло неожиданно. Еще вчера температурившую под дохой, сегодня ее не могли удержать в «постели», и с утра, пока Варвара собирала на стол, Ольга порывалась помогать ей.
Варвара от помощи отказывалась — Ольга еще очень слаба, и нужно бы отлежаться денек-другой. Но почувствовав улучшение, она ни в какую не хотела лежать, встала, несмотря на хозяйкины увещевания, под честное слово ни к чему не притрагиваться…
На поправку шел и Никандрыч. Колдовские настойки на лесных травах и кореньях сделали невозможное — дали ослабевшему организму мощный толчок, пробудили в нем желание жить.
Утром он вышел из забытья, долго ворочал подернутыми сизой дымкой глазами, силясь понять, где находится.