— Не тормози! — грубо прикрикнул на него Макс, направляясь к избе.
Поставлена она была давно, ясно с первого взгляда: лет пятнадцать назад, а то и больше. Бревна почернели и рассохлись, от венцов разбежались кривые уродливые трещины, кое-где неумелой рукой замазанные глиной. Торчала из швов, свисая клоками, пакля. Крохотное окно, заделанное пленкой вместо стекла, было чуть выше земли. Вместо печной трубы выгоревшее ведро без дна. Входная дверь на ржавых, литых петлях, подле которой маячил часовой.
— Стой, — скомандовал Макс и подошел к нему. — Кирилл, Слон у себя?
Худощавый парень, на скулах которого клочками торчала рыжеватая растительность, небрежно держал автомат на плече.
— Хандрит, — и посмотрел на пленников. — Кого это вы захомутали?
— Много будешь знать, скоро состаришься, — буркнул, не теряя времени на ненужные пересуды, Макс и потянул дверь.
Несмазанные петли отозвались скрипом.
— Присматривай за ними, — приказал он Гвоздю и скрылся за дверью.
В комнате царил подвальный полумрак. Свет едва пробивался сквозь мутное, засиженное мухами окно, и бесформенное пятно разлилось по земляному полу.
В левом углу стояла печь, сложенная из речного булыжника и обмазанная глиной. На плите — закопченная кастрюля. Рядом — самодельный стол, сбитый из неровных досок и заставленный банками, грязной посудой, валялись бутылочные крышки.
На крюке, вбитом в косяк, висел прорезиненный милицейский плащ, а под ним гражданская куртка. Место около окна занимала лежанка, устеленная шкурами, а на ней, с бутылкой красного вина, лежал крепкий парень и молча смотрел на вошедших.
Ему было не больше двадцати пяти лет, но скулы и подбородок неопрятно заросли черными, курчавившимися волосами, под глазами — синие мешки, происхождение которых выдавала бутылочная баррикада у дальней стены. Одет он был в шерстяной, с высокой горловиной, свитер и джинсы, в головах висел автомат.
Избушка не проветривалась годами. Воздух застоялся, отдавал чем-то подгоревшим, запахом табака и перегара.
— Так кто вы? — вместо приветствия задал он вопрос и сел на топчане, свесив ноги в пушистых вязаных носках.
Решив объяснить по порядку и подробно, без лишних кривотолков, вперед протиснулся Протасов.
— Мы с друзьями летели на охоту. На вертолете. Было это в субботу. Вертолет попал в грозовой фронт, потерял управление и упал в лесу. Пилот погиб, а мы остались с пустыми руками: без продуктов, без карты, без оружия. Моя жена ранена… Я прошу вас оказать нам помощь и отправить в ближайший поселок.
Парень шумно засопел и… рассмеялся.
— Разве я сказал что-то смешное? — не понял его Протасов.
— Нет… Помочь?.. А если я вас попрошу помочь мне, что вы на это скажете?
— Не понимаю, о чем вы? — опешил Протасов. — Поймите правильно, моя жена ранена, и серьезно. Ей нужна врачебная помощь. У вас есть врач?.. Кто вы вообще? Геологи? Если так, разберитесь с вашими людьми. Ни за что жестоко избили нашего товарища.
— Не может быть?! — Парень прямо развеселился. — Так вот и избили?
«Это не геологи, — пронеслось в голове Протасова. — Сумасшествие какое-то. Те с автоматами не ходят. Куда же мы попали? К бандитам? Но здесь, в тайге?..»
— А подарок действительно неплохой, — сказал парень Максу, молча стоявшему возле стола, и подошел к Ольге. — Вот эта особенно хороша…
Он грубо взял ее за висевшую в тесьме руку, и она вскрикнула.
— Ого! И впрямь сломана… От нее нам пользы не будет, верно?
— Как сказать… Ребята были бы довольны. Пол года без баб, звереют…
— Ну-ну, — хозяин избушки цепко осмотрел Ирину, и она уставилась в пол. — А эта тоже ничего, сгодится.
Она возмутилась, заливаясь краской:
— Как вы смеете?! Вам что, заложники нужны? Мой отец богатый человек… очень богатый. Он сделает все, что скажете. Я письмо напишу… выплатит любую сумму.
Парень громко захохотал, и в уголках глаз его блеснула влага.
— Я тоже богат… очень. И что с того? Думаешь, мне деньги нужны? Ошибаешься, плевал я на них! Нет, дорогая, мне нужна ты. Именно ты! Так что настраивайся, на вечер… Значит, Солдат. Дадим денек им на обживание, а утром — на работу. Гони их в яму.
С этими словами он завалился на топчан, взял с пола бутылку с вином и приложился к горлышку. Красная жидкость с бульканьем полилась в глотку.
Ямой на деле оказалась землянка, и, судя по окружавшему ее бугру, довольно большая.