Золото… Оно притягивает, как магнит. И излучает… непонятный ему страх. Он никогда и никого не боялся. Ни драк в школе, когда шел один на троих, ни разборок с конкурентами, ни заточки урки в камере СИЗО, пытавшегося опустить его при «прописке».
Но в последнее время в его сердце поселился страх, вечерами он наглухо закрывал деревянную щеколду, загонял патрон в патронник и спал в обнимку с автоматом. Не иначе, братки вынашивают планы, как свести с ним счеты, забрать скопившееся под лежанкой богатство и рвануть отсюда. Как?.. Да проще простого — захватив вертолет.
Иногда ему мерещилось, что к окну прилипала чья-то физиономия (вон оно — мутное, бледное пятно), явственно слышал заговорщицкий шепот снаружи. Он осторожно сползал на пол, обливался потом, теребя в руках автомат и налаживаясь открыть огонь по непонятным звукам…
— Девку бы, — вслух помечтал он, и шальная мысль шевельнулась в затуманенном алкоголем мозгу: «О чем я? Их у тебя две, выбирай — не хочу».
Надев теплую, на двойном синтепоне, куртку, он вышел на воздух.
Темнело. Солнце опускалось к мохнатым макушкам сосен, окрашивая в розовый теснившиеся вокруг легкие перистые облака.
Он столкнулся с Гвоздаревым лицом лицу. Гвоздь ошарашенно ойкнул. Забыв обо всем на свете, он несся к кустам по большой нужде, и вот не увидел.
— В шары, что ли, долбишься? — заорал Слон.
Присмотревшись внимательней, заметил припухлость на левой скуле братка и фиолетовое пятно, темнеющее под глазом.
— А это откуда?
— Так… — Гвоздь замялся и отвел глаза. — Было дело…
— Будешь мне мозги втирать?!
Гвоздь стушевался, но делать нечего — у Слона незыблемый авторитет, — и промямлил:
— Схлестнулся… со здоровым.
— С кем?.. Это которого Солдат привел?
— Вместе мы…
— А, вместе, — покачал головой Слон. — Только я понять не могу: у того типа лицо целое, а с твоим…
— Да он…
— Что он?! Может, вы случайно Ван Дамма поймали?.. Ты опозорился, а точнее, опозорил. Всех нас! Теперь среди рабов пойдет слушок, что нет у нас прежней силы и любому из нас можно безнаказанно разбить морду.
Гвоздь занервничал, поднял на Слона виноватые глаза:
— Я расквитаюсь!.. Отдай его мне.
— Отомстишь? Это приятно слышать. Беги, собирай братву. Передай — намечается веселье.
Гвоздь развернулся и поспешил к палатке, светящейся изнутри. Генератор подавал и в нее свет. Отогнулся полог. И яркая полоса упала на траву. Спустя несколько секунд оттуда вышли темные фигуры.
К нему подошел Власов, небрежно держа автомат за рукоять.
— Открывай погреб, — велел ему Слон. — Рабов наверх, построить в шеренгу. Действуй…
Власов убежал к землянке, склонился над люком.
Братки между тем сгрудились вокруг вожака, дымили сигаретами и матерились. От некоторых явственно попахивало водочным свежачком. Оружие кто бросил в палатке, кто, насмотревшись кино про войну, взвалил на плечо. Солдат, так тот и вовсе упер приклад в ладонь, обтянул косынкой голову. Привычка ли, ностальгия по кавказскому прошлому?..
«Однако… воинство, — неприязненно отметил Слон, оглядывая парней. — И в самом деле… банда какая-то».
— Илья, — позвал он притихшего за спинами приятелей Гвоздя. — Подойди ко мне.
Те расступились, и насупленный Гвоздь молча вышел вперед.
— Расскажи всем, из-за чего возникла драка?
— Из-за бабы, — нехотя буркнул он.
— Ах, из-за бабы… А из-за какой, покажи нам.
Положив ему на плечо руку, Слон почти силой повел его к землянке, где уже стояли в ряд рабы.
— Вот она, — показал Гвоздь пальцем на Ирину.
Слон выбор одобрил:
— А она ничего, вкус имеешь… Так в чем же дело? Бери ее и делай прямо здесь! Чего уставился? Ну же, не стой истуканом. Пусть этот хрен, — он недобро глянул на Чехлова, — дерьмом изойдет.
— Нет! — отступила назад Ирина.
— А кто тебя спрашивает?! — Слон подошел к ней и дернул, как куклу, к себе. — Бери, Илья. А мы посмотрим. Да ты не бойся, если что — поможем.
Братки весело засмеялись.
— Подождите! — Чехлов выбежал из строя к Слону. — Послушайте… Я вас прошу… умоляю. Не трогайте ее.
— Не трогайте… — передразнил Слон. — А почему ты решил, что имеешь на нее прав больше, чем кто-либо из нас?.. А если так, докажи…
— Как?
— Как? — наигранно изумился Слон и повернулся к браткам, предлагая им оценить патологическую недогадливость раба. — Как это было всегда… во все времена. Женщина достается сильнейшему. Бьетесь с Гвоздем до упора. Не до смерти, ты нам еще сгодишься. Ложишь его, забираешь шлюху. Если он тебя — сначала он получает удовольствие, потом делится с друзьями. Никто не против?