— Можешь больше не перечислять. Телевизор смотрим.
Пожилой завозился на полу, сплюнул в ладонь и затушил окурок:
— Ты думаешь, показывали все, что происходило на самом деле, не вырезая?! Враки!.. К нам из Минтопа делегат приехал; давай агитировать, лекции читать о светлом будущем. Близится, говорил, тот час, когда в забой будут спускаться в белых халатах. А тройной подбородок так холодцом и трясется. Мы его освистали… По телевизору после передали: «Договоренность с рабочими достигнута». На деле — он обиделся и поднял милицию. Митинг вроде противозаконный, администрация разрешения на его проведение не давала. В шею холопов! Мы по понедельникам не подаем!
— Разогнали? — без интереса спросил Протасов, собирая землю в ведро.
— Куда там! Менты — мужики с понятием. Чуют, на чьей стороне правда. Когда уголь идет налево, в казну ни копейки не поступает. А они зарплату получают с налогов, а нет налогов, нет и зарплаты… Короче, отказались они. Бунт!
— И тогда?..
— Выдали задолженность. За пятнадцать месяцев, плюс с индексацией.
— И ты, значит, сразу за машиной?
Мастер обиделся:
— Почему сразу? Отдал долги, продуктами на месяц вперед запасся. Что осталось, думал, проедим и не заметим, куда утекли. Решили машину купить, вложить деньги. Когда прижмет нелегкая, сдал ее и снова при деньгах.
Протасов выставил перед ним наполненные ведра:
— Неси!
Иваныч с трудом поволок ведра во мрак и пропал с поля зрения. Протасов лишь удивился, как он уверенно передвигался в темноте, видимо, досконально изучил штольню за время работы…
Вернувшись, Иваныч отдал пустые ведра и удрученно покачал головой:
— Этот… наверху… слюной брызжет. «Куда запропастились?» Лез бы сам да рубал. Думает, так легко…
— А дальше что с тобой стряслось?
— Поехал к брату в Красноярск. Сын у него. Племяш мой, в коммерции, салон автомобильный открыл. С родного дядьки не содрал бы десять шкур. Заезжаю. С вокзала, в квартире никого. Соседям позвонил, говорят, с работы поздно возвращаются. Не на лестнице же ждать. Подался в город.
— По магазинам?
— Ну! Цены не в пример нашим. И мебель. И техника. Такое желание накупить всего, лишь бы хватило. Рука сама в карман лезла.
— Не поднялась?
— Я ж имею башку на плечах. Важно ведь не машина, а капиталовложение! Меня баба потом с видиком бы убила.
— Мыслитель, — улыбнулся Протасов.
— Да будь я мыслителем, дома сидел, а не в этой норе… Жрать захотелось. Нашел приличный ресторанчик. Уютный такой, в подвале. Прислуга вежливая… Поесть, водочки заказал.
— А захорошело, подсели ребята и начали угощать? — Протасов прекратил работу и внимательно посмотрел на напарника. — Так было?.. Растрепал, поди, что шахтер?
— Откуда знаешь? — глаза мастера полезли от удивления на лоб.
— Дедукция! Говорил, что любой сложности работу можешь вести?
— Дурак… Но кто знал, что так выйдет? Вообще-то я на выпивку крепкий. Не амбал, конечно, но перепью любого. А тут от трех стопок повело, в сон стало клонить…
— И проснулся уже в застенках? — спросил Протасов.
— В вертолете. Лечу, а куда, непонятно. В окно выглянул — внизу тайга. Полез к летчикам, не отзываются, и кабина заперта. А вертолет не поезд, на ходу не выпрыгнешь, за стоп-кран не дернешь… Как сели, попал к горячим ребятам… Почитай, с мая… Веса килограмм пятнадцать потерял, но пока держусь.
— Держись, — Протасов срезал штыком неровно выпирающий земляной пласт.
Он повалился к ногам и рассыпался.
Иваныч рывком подскочил.
— Ну-ка, стой! — приказал громким шепотом и полез к ногам Протасова, отгребая от них землю.
— Чего ты? С ума сошел?
— Не шевелись!..
Прощупав пальцами каждый сантиметр, он что-то поднял и расцвел счастливой улыбкой:
— Гляди…
На ладони его лежал желтоватый камень величиной с куриное яйцо, с мелкими зелеными вкраплениями. Он дунул на него, сметая остатки земли, потер о рукав спецовки, и, очищенный, камень тускло заблестел.
— Знаешь, что это? — спросил Иваныч дрожащим от волнения голосом.
— Наверное, золото, — неуверенно ответил Протасов, рассматривая ничем не примечательный камешек.
— Балда! Ты счастливчик, парень!.. Рука легкая. Найти такой самородок, да еще в первый день…