— Не сердитесь, — снова попросил Чеботарев, — а то, когда вы так говорите, я сам чувствую себя в чем-то виноватым. А мама ваша только мне об этом рассказала — так мне можно, мы же с вами практически коллеги!
— Разве вы тоже учитель?
— Я тоже безработный. Еще и месяца не прошло.
— То-то я заметила, что вы не в себе, — призналась девушка. — А вас-то за что? Не обижайтесь, но не верится, что вы разругались со своим начальником.
— Обижаться не буду, если скажете, почему в это трудно поверить?
— Вы мягкий очень. По вам видно, что конформист. Домом наверняка жена руководила?
— Ничего подобного, — начал сердиться Чеботарев, — Елена следила за домом, как и положено женщине, а я работал, деньги приносил.
— Я, наверное, бестактна, — вздохнула девушка. — В конце концов, какая разница, кто руководит домом, лишь бы лад был. Так за что же вас уволили?
— Прокололся. А тут ревизия. В общем, все разом навалилось.
— Бывает. И, наверное, как водится, никого из прежних сотоварищей рядом почему-то не оказалось…
— Почти никого, — признался Чеботарев. — Чтобы обо мне вспомнили, мне надо умереть, тогда исходящий из квартиры запах, может, привлечет чье-то внимание.
— Зачем же так кардинально? Вы уже пробовали найти другую работу?
— Где ж ее найти? Я компьютер не знаю, язык общения один — ломанный русский, и то со словарем, — попытался шутить Сергей Степанович. — Моя специальность — инженер-экономист, плюс по ходу дела нахватался понемногу из строительных норм и правил. Но на это сейчас спроса нет — заводы почти все стоят. Еще и возраст такой — переучиваться уже поздно, пенсию получать — пока рано.
— Но у вас же, вроде, жена со связями — помочь не может?
— Жена ушла в тот же день. И вещи прихватила.
— Вот почему вы к нам за утюгом ходите! — воскликнула Марина. — Но, между прочим, вы можете в суд обратиться. Вещи забирать она не имела права.
— Да нет, Мариночка, я в суд обращаться, конечно, не буду, — Чеботарев потупился, разглядывая намокшие от травы носки ботинок. — Остатки самоуважения, знаете ли, не позволят.
— Извините.… Нет, я и вправду дура — горожу непонятно что, — голос Марины смягчился. — Хотите, я с родителями учеников поговорю, они ко мне до сих пор звонят, а одного парнишку я по математике подтягиваю. Может, они про работу подскажут?
— Ничего, я пока сам попробую. Если совсем ничего не получится — скажу.
— Только без всякого стеснения, — потребовала девушка, — я, разумеется, никого в подробности посвящать не буду. Просто знающий человек работу ищет — и все.
— Скажу, — снова пообещал Чеботарев. — Ну что, пойдем, заберем вашу маму, пока она там не замерзла?
— На маму валите, а сами продрогли, — рассмеялась Марина, — немудрено — ноги промочили. Пойдемте, а то и в самом деле завтра с гриппом свалитесь.
Когда они вернулись домой, было уже совсем темно. Чеботарев простился с женщинами у двери их квартиры, за чем последовала непродолжительная баталия — Полина Александровна, которой дочь успела наябедничать про его промокшие туфли, заставляла его взять у них мед. Чеботарев сопротивлялся, но проиграл. Поднимаясь на свой этаж с переброшенным через руку пальто, сжимая в другой баночку с желтым снадобьем, он улыбался. Ему казалось, что он смог сделать что-то хорошее, да и самому от разговора в парке полегчало. Чувство одиночества, давившее ему грудь все эти дни, не спешило возвращаться обратно — и это было совсем неплохо.
Витька продолжали мучить ночные галлюцинации. В последней из них он, гладко выбритый, втиснутый в безупречно сидящий на нем смокинг, сидел в казино за рулеточным столом, покручивая между пальцами фишку. Шарик крутанулся и замер в незримой Витьку ячейке, и юркий крупье с носом, как у грача, придвинул к сантехнику его выигрыш, почему-то использовав для этого гаечный ключ.
"Райское наслаждение", — подумал Витек и, закинув голову на спинку кресла, посмотрел в потолок. Под потолком же парила супруга обворованного им гражданина, освещая зал глубоким вырезом своего декольте. Вдруг из декольте вместо левой груди вывалился кокос, чем Витек остался весьма шокирован, и понесся прямо на него — точь в точь реклама "Баунти". Но, в отличие от рекламного ролика, где картинка в последний момент исчезает, кокос аккуратно приложился прямо по лбу удачливого игрока.