Витьку больше нравилась сауна, но он вспомнил попреки Палыча, и сказал:
— Опера. Я там никогда и не был.
— Отлично. Я и сам хочу кое-кому в глаза глянуть — просто так, для самоуспокоения…
— Только можно тебя еще об одной мелочи попросить? Ты представь меня как нибудь посолиднее, — Витек тщательно подбирал слова, стараясь, чтобы Сергей Степанович не почувствовал подвоха. — Скажи, например, что я бизнесмен, причем неместный — ну, еще чего-нибудь наври. А то как-то неловко в таком кругу быть не при должности.
— Хорошо, — Чеботарев слушал его вполуха, размышляя о чем-то своем. — Я ведь могу Марину пригласить! — вдруг догадался он. — Хватит ей сидеть над своими тетрадками.
— Девицу заимел? Молодец.
— И никакую не девицу, — смутился Чеботарев. — Это моя соседка по подъезду.
— Кстати, о соседках: я вот тоже… — И Витек рассказал про сегодняшнее приключение. Чеботарев хохотал от души, но потом сказал:
— Имей в виду — с Мариной у меня совсем другие отношения. Она мне как дочь… Вернее, младшая сестра…
— Они все сначала как сестры.… Все, молчу, молчу, — пообещал Витек, видя, что его приятель начинает сердиться.
— Пей чай, а я мигом вернусь, — пообещал Чеботарев. До начала представления оставалось еще часа два, билеты по нынешним временам в кассах были почти всегда, а что дают, его интересовало меньше возможности провести вечер с дочерью Полины Александровны.
Он быстро встал из-за стола, и вдруг чувство, зовущееся дежавю, овладело им. Он остановился и внимательно посмотрел сначала на пачку денег, лежавшую на столе, потом на Витька. Тот, видимо, ощутил нечто подобное.
— Ну хочешь, запри меня снова, — предложил Витек, улыбаясь, — только зачем мне воровать деньги, которые я сам же тебе только что принес?
— А все равно запру, — усмехнулся Чеботарев. — А то не ты — так тебя обворуют. Кстати, будут звонить — не открывай: вдруг опять мои архаровцы надумают заглянуть, очередной труп на руках притащат. Я своими ключами открою.
Уговоры Марины заняли лишь несколько минут. Точнее, ему достаточно было предложить посетить оперу, как в поддержку ему выступила Полина Александровна. Да и Марина не особо отказывалась.
— Обожаю оперу, — сказала Марина час спустя, когда они уже прогуливались в фойе, выбирая столик в буфете, за которым можно было скоротать время.
— А я, признаться, и не люблю и не понимаю. — честно сказал Чеботарев.
Витек разглядывал величественные колонны и роспись на потолке. Размеры помещения приводили его в трепет. Скоро он отделился от пары — но Чеботарев и не настаивал. Марине он представил Витька своим старым знакомым, почти миллионером, приехавшим из Прибалтики, чтобы инвестировать местную стройиндустрию. Впрочем, ее более интересовало искусство, нежели бизнес.
— Если не любите, зачем ходите на спектакли?
— Привычка, наверное. Мой бывший шеф, Бородянский — не слышали? ну и ладно — так он с супругой ни одной премьеры не пропускал никогда. Так что у нас весь трест волей-неволей пристрастился. У нас ведь сами знаете, что начальник любит, тем и подчиненные восхищаются. Вот Ельцин еще президентом не стал, а иные уже теннисные ракетки под себя примеривали. Я вообще не удивлюсь, если какой-нибудь очередной президент будет заниматься дзюдо, тогда у нас в правительстве кимоно сделают официальной одеждой.
— Ну, дзюдо — это уж чересчур, такого быть не может, — Марина весело смеялась его шуткам. — А представляете, если он сумо будет увлекаться? Что тогда правительству одевать придется?..
Пока они проводили время в приятной беседе, фойе все быстрее наполнялось людьми. Чеботарев краем глаза следил за входящими. Вот и Бородянский с дочерью Еленой — делает вид, что не замечает его. Ну и ладно. Потом появились несколько общих знакомых — из налоговой инспекции, банка, несколько оптовиков, еще кто-то.… Вокруг Бородянских сразу образовался маленький людской круговоротик: все стремились поздороваться с влиятельной парочкой, к тому же с "девушкой на выданье". На мгновение их с Еленой взгляды пересеклись. Сергей Степанович хотел гордо отвернуться, но не успел: Елена отвернулась первой. При этом она успела оценить спутницу бывшего мужа с ног до головы. И в первую очередь недорогую, хотя и ладно сидящую, одежду, и полное отсутствие бриллиантовых и золотых украшений. "Наверняка и ноги кривые" — еще более подсластила сама себе горькую пилюлю Елена, хотя безукоризненные ножки Марины были сейчас скрыты длинной широкой юбкой.
Между тем, несколько человек и к Чеботареву подошли, поручкались. Банкир так вовсе о переменах в его судьбе пока ничего не знал, остальные же думали про себя: "эге, да он вновь поднимается". Чеботарев с удовольствием поправлял золотые запонки в рукавах, и вообще выглядел великолепно. Интерес привлекала и фигура неизвестного доселе никому человека. Чеботарев тем временем представлял знакомым Витька: