— А вот и мой новый компаньон — Виктор… э, — он запнулся.
— Да просто Виктор, — выдохнул с волнением Витек, обнаруживший к ужасу своему, что забыл собственное отчество: слишком давно никто по нему его не звал.
— И то верно — мы люди простые. Виктор приехал из Таллинна. Он вообще-то теперь даже не Виктор, а Витас. У него собственное производство бетона, а сейчас он прикидывает, куда здесь можно инвестировать. Ну, с его деньгами и моим опытом мы, я полагаю, подыщем что-нибудь подходящее.
— Не сомневаюсь, — кивнул банкир. — Понадобятся мои услуги — всегда пожалуйста. Много, кстати, инвестировать собираетесь?
— Да не так, чтобы очень.… Миллиона два-три, — Витек, услышав цифру, поперхнулся гляссе с коньяком, а Чеботарев, нежно похлопав его между лопаток, добил окончательно: — Чтобы основной капитал не трогать, а то рискованно.
Банкир проникся и к Чеботареву, и к его новому компаньону и вовсе безграничным уважением. Они поболтали еще немного о том, о сем, потом банкир высмотрел еще кого-то в толпе и отошел.
— Ты бы меня им так сильно не расписывал, — попросил Витек, — а то я, как бы сказать, морально не готов.
— Да не стоит смущаться, — сказала Марина, не чувствовавшая никакого подвоха. — Если деньги честно заработаны, чего же их стыдиться или прятать?
— Вот-вот, — ухмыльнулся и Чеботарев. — К тому же знай: здешнее общество только деньги и ценит. Чем больше денег, тем больше почета. Вот увидишь, скоро ко мне начнут все чаще подходить старые знакомые и сожалеть, что давно не виделись. Сейчас только им этот дрозд из банка порасскажет, что я снова миллионами ворочаю — и побегут, как крысы на свирель… Вы извините, Мариночка, мне такие мысли…
— Нет, что вы, Сергей Степанович, — улыбнулась девушка. — Наоборот, мне очень интересно за всем понаблюдать. Так сказать, с педагогической точки зрения.
— Вечер добрый, Сергей Степанович! — раздалось внезапно у него за спиной, — ты куда же это запропастился? — это был его бывший сослуживец, начальник отдела, несколько недель назад не удосужившийся пригласить его на свой день рождения. Теперь он надеялся, что Чеботарев и сам не помнил даты.
— Что ж, наблюдайте, — подмигнул Сергей Степанович своим спутникам и с распростертыми объятиями повернулся к коллеге.
Вечер в целом прошел на ура. Чеботарев, вновь ощутив себя в своей тарелке, душой парил под сводами оперы, и музыка здесь играла сегодня в тон песнопениям его души. Марину несколько коробили разговоры в кулуарах, но, вслушиваясь в пение, она забывала о них, и глаза ее сияли. Чеботарев украдкой отвлекался на этот блеск ее глаз, и по сердцу у него разливалась нежность.
Витек, правда, немного нервничал в новой для себя ипостаси, потому все же ухитрился перебрать коньяка. Но в критический момент, когда он уже был готов объяснить какой-то группе хорошо прикинутых людей тонкости слияний коллекторов в заводских подсобных помещениях, Сергей Степанович спохватился и увел его, как бы знакомить с кем-то другим.
Когда они вышли из оперы, город вокруг жил своей обычной ночной жизнью. Витек уселся рядом с водителем такси, а Сергей Степанович и Марина — сзади. Он даже успел купить в киоске рядом с театром цветы, но подарил их не сладкоголосой приме, как полагалось, а Марине.
— Это уже чересчур, — заметила девушка, принимая букет и садясь в машину.
— С вами чересчур не бывает, — не совсем ладно ответил Чеботарев.
— Мне впервые дарят цветы без повода.
— Если разрешите, я введу это в практику.
— Не стоит, спасибо. Но приятно видеть, что вас украшает не только костюм, но и манеры…
Пока парочка на заднем сидении обменивалась любезностями, сидя друг от друга на внушительном расстоянии, разогретый коньяком и разговорами Витек нервничал все сильнее. Он сказал водителю, чтобы тот сначала забросил домой его, а потом уже Чеботарева и его спутницу. Какое-то время сдерживался, а потом все же подал голос.
— Какие-то роботы, а не люди, — возмущенно произнес он. — Я вообще не понимаю, как ты с ними мог уживаться!
— А с чего ты решил, что я сам другой?
— Ты на себя не наговаривай, я тебя за эти дни немало узнать успел. У тебя душа есть, а у них — штукатурка одна. И правильно мы придумали, наказать их не мешает.