Тщедушный поблагодарил, попросил постеречь кроличью шапку, которую оставил на столике, чтобы место не заняли, выстоял небольшую очередь перед буфетной стойкой, поминутно косясь на шапку, получил свой кофе и вернулся.
— Не знаете, скоро таллиннский прибывает? — поинтересовался Тщедушный, — не задерживается?
— Вроде все идет по расписанию, — сообщил Чеботарев. — Я и сам его жду.
— Встречаете кого-нибудь?
— Компаньона по бизнесу. А вы?
— Ко мне человек должен прилететь. Вот проблема — я его в лицо не знаю.
— Так это не страшно. Вы обратитесь в справочное бюро, и они предупредят его, куда подойти — а там вы его ждать будете.
— Да? Спасибо, — Тщедушный поставил на стол недопитый стаканчик с кофе и ушел искать справочную. Вернулся он нескоро.
— Да это денег стоит, представляете! — с возмущением в голосе сообщил он Чеботареву. — У них бюро, видите ли, на хозрасчете, часть услуг платная. Пришлось заплатить. Совсем обнаглели, коммерсанты хреновы.
— И не говорите.
— Мне ведь еще их в гостиницу везти, — пожаловался Тщедушный. — Апартаменты "люкс" себе заказали, и не где-нибудь, а в "России"! Там цены такие — хоть с этой же "России" лбом об асфальт бросайся, а я даже не знаю, надолго ли они едут. Снял пока на пару суток, там видно будет.
"Ничего себе Витек куражится, люкс в России вытребовал", — усмехнулся про себя Чеботарев, но вслух ничего не сказал, только горестно покачал головой, якобы сочувствуя обрушившимся на Тщедушного неприятностям.
Скоро объявили посадку лайнера из Таллинна. Встречающие проследовали к месту, куда, по заверению девушки из справочного бюро, должен был подойти Витас.
— Я пока с вами постою, хорошо? Отсюда всех хорошо видно, — попросил и Чеботарев.
— Да стойте, конечно, вдвоем веселее будет! Ваш то как выглядит?
— Ну, высокий, худощавый… А вот, кстати, и он.
Витас-Витек уверенный шагом приближался к ним, в длинном пальто, держа в руках портфель из черной кожи, который придавал ему еще больше солидности и шика. В полуметре позади новообращенного прибалта следовала высокая красавица-брюнетка, кутаясь от холода в мягкое шерстяное панчо.
— О, господин Шеботъяреф! — коверкая слова, воскликнул Витек. — Рад встрече несказанно с вами.
— Взаимно, Витас, — произнес Сергей Степанович, давя улыбку. Литовский акцент давался бывшему сантехнику не ахти как, но Михаил Юрьевич в подобных лингвистических тонкостях тоже не разбирался. Впрочем, внимание Чеботарева было более приковано к девушке.
— Витас? Простите, вы сказали…
— Та, Витас Жальгирис, — подтвердил, ничтоже сумнящеся, Витек. — А вы, вероятно, от Борот-янс-кого? — почти по слогам выговорил он.
— Кого? А, ну да, от Льва Семеновича, — подтвердил Тщедушный. — Он получил вашу телеграмму и распорядился вас обустроить… А меня зовут…
— Что ж, прекрасно, — Не дослушав, Витек полуобернулся к следовавшей за ним девушке. — Разрешите представить мою помощницу Марину.
— Вам очень идет черный цвет, — произнес Чеботарев. Девушка улыбнулась, а Витек незаметно наступил ему на ногу и пояснил Тщедушному: — В мой прошлый визит Марина хотела, э, перерисоваться в блондинку, но господин Шеботъярев отсоветовал ей.
— Очень рад, — невпопад брякнул Михаил Юрьевич, который немного нервничал. — А вы к нам… надолго?
— Та нет, не беспокоится вам. Недели две, три, не больше, — успокоил его жестокосердный Витек. Михаил Юрьевич быстро прикинул в уме, во сколько ему обойдется их проживание в "России", и несколько сник.
— Да что же мы стоим, давайте поедем уже, — предложил Чеботарев, которому надоело, что Витек до сих пор стоит на его ноге.
Компания вышла из вокзала и села в "девятку" Тщедушного. К машине Витек вел Марину под руку, а Чеботареву не давал даже слово ей сказать, расписывая ему особенности Таллинна и возможности его собственного предприятия. Когда он вознамерился и в машине предложить Марине сесть на заднее сиденье, чтобы самому оказаться рядом, Чеботарев не выдержал и незаметно, но больно пнул компаньона носком ботинка повыше пятки.
— Ох, е… — чуть было не вырвалось из прибалтийского бизнесмена. Но намек он понял сразу, потому предложил: — Шелаете сесть впереди, Мариночка? В прошлый раз вы говорили, что прелести аэропортовской трассы, вся эта селень, вам много нрафится.
— С удовольствием, — и Марина прошла к передней дверце, уже услужливо распахнутой Чеботаревым. Изящное женское колено мелькнуло из под полы панчо, увлекая на коврик в салоне ножку, обутую в теплый полусапожок на каблуке-шпильке.