Но наличие рядом миловидной спутницы не вывело Тщедушного из мрачного состояния духа. Даже если бы сейчас голая женщина села ему на колени, он бы все равно продолжал гадать в уме, во сколько ему обойдется прием дорогих, в прямом смысле слова, гостей. И вообще, хоть понять бы, чего ради они приперлись!
— В прошлый квартал мы получать около 3 миллиона прибыли в странах Балтии. Штоб Вы знать, наше ноу-хау просто чудо. Утилизация отработанных площадей, изувечение питона…
— Извлечение бетона, — Чеботарев не столько поправлял Витька, сколько стремился, чтобы Тщедушный понимал их беседу. Он был уверен, что молчаливый директор разворованного завода только вид делает, что внимательно следит за дорогой. И в самом деле, если бы Михаил Юрьевич мог двигать ушами, то давно сместил бы их на затылок.
— Ну да, бетона… С потомошней перепродажей для новых саводов — кениально! Мы получим хорошую прибыль — я правильно сказать последнее слово? — и будем ее долго мыть.
— Простите, что вмешиваюсь, — не выдержал Тщедушный. — Вы телеграмму прислали на имя моего начальника. Относительно вашего прошлого визита…
— Так мы уже приезжали, ваш савод нам очень нравился! Он такой поломатый — как раз для нашего бизнеса! Но мы не смочь найти вас, потому приписали на трест, Породъянскому.
— И вы хотите инвестировать миллион долларов в завод только потому, что он "поломатый"? Да у нас таких заводов по стране знаете, сколько?
— Видите ли, уважаемый… Как, вы сказали, вас зовут? — взяла инициативу на себя Марина. Ее голос был сладок и нежен. Наверное, такими голосами сирены завлекали в пучину морскую несчастных моряков. Михаил Юрьевич открыл было рот, чтобы ответить, но снова не успел. — Так вот, разработанное нашим научным центром ноу-хау — то есть технологическое открытие — заключается в переработке замороженных строительных объектов с целью получения высококачественного бетона. Для этого на месте, где находился объект, выстраивается специальный цех, который извлекает бетон, пакует его, затем продукция отправляется покупателям. Она в шесть раз дешевле, чем цемент, имеющийся сейчас в продаже. И в восемь раз крепче, что тоже немаловажно! В Таллинне мы, например, уже приступили к строительству моста, который соединит наш город с Хельсинки. А когда закончим, горнолыжный курорт организоваться будет. У нас уже все есть, даже снег. Только гору надо построить.
— Почему же вы не добываете цемент у себя в Таллине, а приехали к нам, в Москву, — не унимался подозрительный Тщедушный.
— Потому, что в Таллинне закончились поломатые объекты, — грустно признался "Витас". — Мы хотели снести кусошек старого корода, потому что он все рафно уже ошень старый, но власти нам не разрешили делать такое. Они эти… консервные люди.
— Консерваторы, — поправил Чеботарев. — Видите ли… Как вас, все-таки, зовут? Мы все время спрашиваем, а вы все никак не хотите представиться.
— Михаил Юрьевич Тщедушный.
— О мистер Шедуснас! Мы бутем рады принять вас на нашем горном ложном курорте, едва пошелаете! — продолжал буйствовать Витек. — Мы кончать стройку уже к июлю.
— Так вот, Михаил Юрьевич, наши гости вышли на этот завод при моем посредничестве, — продолжил Чеботарев. — Собственно, я им его и рекомендовал. Послал им на экспертизу пару кирпичей… Дела уже идут полным ходом, только вас найти никак не удавалось. Ну, оно понятно, вы же не сидите на своем рабочем месте, — он намеренно выделил голосом последнюю фразу. — И я подумал, что вы легко согласитесь на наше предложение, поскольку после осуществления этого проекта никто уже не будет знать, в каком состоянии он был ранее… Ни один контролер… Наоборот, сделаем вещь, полезную для государства, любая комиссия вам только спасибо скажет. Вы ведь понимаете, о чем я, Михаил Юрьевич?
— Кажется, да, — нехотя признался Тщедушный. Он знал, о чем недоговаривал Чеботарев — об огрызках стен вместо заводских помещений, торчащих из земли ржавых трубах и железяках, будто напоминании о внутренней структуре предприятия, и о станках, о которых и вовсе давно ничего не напоминало. И о том, что по всем документам завод числиться работающим, хотя и убыточным предприятием. В связи с этим проект предприимчивых эстонцев понемногу начинал Тщедушному нравиться. "Понятно, почему он меня искал — хотел еще взятку с меня содрать, чтобы привести их именно на мой завод. Хорошо, что не нашел", — порадовался Михаил Юрьевич.
— Надо еще Бородянского уговорить, — напомнил он. — Завод в его ведении.
— Мы приготовили технико-экономическое обоснование, все выглядит весьма наглядно. В остальном, я на это очень надеюсь, и вы посодействуете, не так ли? Думаю, он возражать не будет.