Бородянский, которому Тщедушный успел скомкано и перепугано передать цель приезда прибалтов, воодушевился идеей внедрения ноу-хау по производству дешевого цемента куда меньше, чем директор завода. Дотационные деньги-то по прежнему перекочевывали им в карман. Если Тщедушный при этом нес полную ответственность, ибо продолжал расписываться в получении всех сумм, в липовых накладных на материалы и договорах на обслуживание, то начальнику треста в случае провала грозила только административная ответственность. Грозы на горизонте видно не было, так что пока особых причин лишаться такой кормушки он не видел.
Бородянский ожидал увидеть в своем кабинете кого угодно, но только не Чеботарева. На лицо старого номенклатурного волка накатило облачко, когда гости рассаживались. Сергей Степанович держался уверенно, а Бородянскому было не по себе: он привык видеть Чеботарева услужливым подчиненным, а не партнером в каких-либо делах. Он не знал, что и спокойствие Сергея Степановича тоже было в какой-то мере напускным. Вообще за столом совершенно естественно держалась только Марина. Чаботарев представил своих спутников.
— Интересная у вас фамилия… Не эстонская…
— Да кто их, немцев этих, разберет, — попытался отшутиться Бородянский, но лишь на поролся на строгий взгляд экс-шефа.
— Баскетболом не увлекаетесь? — поинтересовался Бородянский у Витька. Тот отрицательно затряс головой.
— С детства ненавижу.
— Ну и ладно. Я вижу, у вас грамотный консультант, — Бородянский покосился на Чеботарева и добавил, примешав к голосу порцию яда. — Рад видеть, Сергей Степанович, что вы снова встали на ноги.
— Спасибо на добром слове, — ответил с теми же интонациями Чеботарев.
— Итак — что же мы здесь имеем?
"Скорее, кого имеем", — подумал Чеботарев, но сам лишь молча передал папку с бумагами. Бородянский бегло пробежал тексты сертификатов, авторских свидетельств, лицензий, вернул все назад и спросил:
— Ну и что?
— То есть, не понял… — смешался Чеботарев. — Мы бы хотели получить разрешение вашего треста на утилизацию завода. В этом случае деньги будут перечислены, и мы приступим…
— Какие деньги?
— На утилизацию. Требуется построить на месте бывшего завода несколько цехов со спецоборудованием.
— А кто вам сказал, что завод бывший?
— Полноте, Лев Семенович, — Чеботарев только руками развел, — там уже даже стен не осталось!
— Правда? У меня нет такой информации, — лик Бородянского был совершенно непроницаем. — По моим данным, завод функционирует и складирует продукцию, а кое-что даже направляет заказчикам. Не так ли, Михаил Юрьевич.
— Так… — Тщедушный сидел белый, как снег.
— Ну, вот видите…
— Мы подготовили технико-экономическое обоснование проекта, которое позволяет получить прибыль большую, чем даже если завод на самом деле работает и продает продукцию без остатка, — попробовала применить свои чары Марина. Но Бородянский оставался глух и слеп к испускаемым ею флюидам.
— Хорошо. Оставьте ТЭО. Я почитаю.
Повисла пауза. Никто не ожидал, что разговор будет таким коротким. Потом Сергей Степанович робко, совсем, как в прежние времена, спросил:
— А когда можно будет получить ответ?
— Оставьте телефон. Вам сообщат, — холодно ответил начальник треста.
Вечером Бородянский поделился дома о своих нынешних визиторах с Еленой. Он резонно думал, что ей будет небезинтересно узнать, чем занимается ее бывший муж.
— Говоришь, с прибалтами пришел? — удивилась Елена.
— Ну да, с эстонцами, еще девица с ними. Высокая, видная такая. Глазки мне строила, — прихвастнул он.
— Девица? С ним крутилась одна, когда он в опере был. Блондиночка в платьице из секонд-хэнда…
— Ну, во первых, это брюнетка. Во вторых, из Таллинна. В третьих, костюмчик на ней был — будь здоров, я разбираюсь в таких вещах, ты же знаешь. Так что это не она.
— И все равно, гнал бы ты этого Чеботарева. У него что, хватает наглости просить у тебя денег после того, что он сделал с твоей дочерью?
— Да он не денег просит, а разрешение на проведение работ. Заводик, который его прибалты присмотрели, к моему тресту относится.
— Вот и гони его взашей! Пусть сам убирается в прибалтику!
— Кажется, это не он тебя бросил, а ты его… — напомнил Бородянский, но увидев, что дочь собирается закатить истерику, сразу проявил готовность сдаться: только скандала после трудового дня ему недоставало.
— Он меня обокрал, погоди, и тебя кинет, — начала, судя по всему, длинную тираду Елена, — а я то смотрю на него в опере — приодетый весь такой, девочку себе завел, мерзавец! Я ему всю душу отдала, а он и в ус теперь не дует! Нашел себе придурков за бугром, теперь на их денежки снова голову поднять хочет? Дудки!..