— Короче, я предлагаю так: если находите вора, тащите его ко мне. Я заплачу, причем больше, чем вам обещал мой муж. Сколько?
— Клиент сказал — сорок кусков. — признался Булыжник. — Правда, у нас есть и посредник, приятель ейный.
— Посредники меня не интересуют, сами разбирайтесь. Я дам сорок две тысячи, если все двести тысяч будут в целости и сохранности.
— Мы не намерены подводить постоянного клиента за какие-то две тысячи! — встал в позу Филипп. — Сорок пять кусков, иначе разговора не будет!
— Сорок четыре, — поставила точку в торге Елена голосом, тяжелым, как жизнь без Родины. — Или можете убираться на свою помойку.
— Договорились, 44 так 44, — быстро согласился Филипп, хотя и не понял, о какой помойке она толкует. И быстро стал подталкивать приятелей к выходу. Булыжник был, правда, не в восторге от хозяйке, потому буркнул уже на пороге:
— Вот ж…
"Их точно по одному слепку готовят, — подумала Елена, расслышав знакомое выражение. Однако столь частое и однообразное упоминание нижней части организма теперь ее насторожило. "Чего они все прицепились? Полнею, что ли? Надо завтра в салоне поговорить", — отметила про себя она.
Зато Шора был полностью доволен — в суете он успел незаметно вытолкать за порог тряпку, валяющуюся возле входа, и теперь прикидывал, что можно будет из нее смастерить. Рассуждал он вслух, потому у его приятелей уже к моменту выхода из подъезда начала болеть голова, и они так яростно обгавкали неугомонного партнера, что он испуганно притих. Не подал Шора голос даже тогда, когда вспомнил, что все-таки забыл туфли в квартире. Носки, правда, выползли за порог вместе с тряпкой. Шора на пару шагов отстал и натянул их на ноги, чтобы идти было не так холодно.
Все шло своим чередом. "Прибалты" работали, богатство Бородянского росло как на дрожжах, оттого он приходил домой в прекрасном расположении духа. Однажды вечером праздник его жизни был слегка подпорчен, когда он споткнулся на пороге обо что-то мягкое, неопределенного цвета и происхождения. Бородянский поддел субстанцию на палец, присмотрелся, нашел место, где когда-то был стертый ныне до основания каблук, и догадался: туфли. Причем мужские. Откуда они здесь? Он бы мог предположить, что у Елены появился новый ухажер и сейчас этичнее всего будет вести себя тише, чтобы не спугнуть влюбленных. Но знал, что людей в такой обуви Елена старалась держать на расстоянии.
Сама Елена гремела посудой в кухне. Чеботарев заглянул: дочь занималась непривычным делом, рассортировывая чашки и тарелки в разные стопки. На ее прекрасных руках были резиновые перчатки их домработницы. Сильно пахло смесью хлора и освежителей воздуха.
— Ты что это делаешь? — удивленно спросил Бородянский.
— А, не могла дождаться, когда утром домработница придет. Вот это ей надо помыть — ты пока руками не трогай. А эти, вроде бы, чистые — хотя тоже лучше помыть. Зараза — она и через воздух передается.
— Какая еще зараза?
— Заразная.
— А это что? — Бородянский показал дочери башмак.
— Ой, крыса! — заверещала Елена, отлетев в сторону, потом немного отдышалась, вспомнив, что у ее отца никогда не было привычки расхаживать по квартире, держа в руке крысу за хвост.
— Это не крыса, а чей-то ботинок. У тебя были гости?
— Ну да, на чай заглянули. — Елене не хотелось рассказывать про визит бандитской троицы, папаша мог и на причитающиеся ей 200 тысяч лапу наложить. — Давние приятели по институту.
— Судя по ботинку, очень давние, — Бородянский покрутил в руке изделие.
— Ой, убрать не успела. Один, когда уходил, туфли забыл. С кем не бывает, правда?
— Разумеется. От тебя иногда голову потерять можно, не то, что туфли. Что прикажешь с этим сделать? Сдать в музей?
— Лучше я выброшу, не стоит позориться перед музейными работниками. Кстати, знаешь — моего бывшего муженька обчистил какой-то слесарь. Деньги унес.
— Да ты что! Не везет ему. А им было что воровать. У него в "Золотом Крюке" дела идут неплохо. Пока…
— Что? Ты все-таки дал ему разрешение на проект? Ты же обещал! — воскликнула Елена.
— Да нет, погоди, — Лев Семенович сообразил, что сболтнул лишнего. — Я ему такую смету соорудил, он на ней разорится окончательно! А деньги получу я. Ты же хотела новый "джип", правда?