— Дорогая, неужели господин Жальгирис тебя изнасиловал?..
Состояние Льва Семеновича, по мере сбивчивого рассказа дочери Елены менялось, как в сказке про 12 месяцев. Сначала у него похолодели ноги, и начальник треста опустился на диван, чтобы не упасть. Оттого и упал, потому что недоломанный предмет интерьера держался лишь на одной ножке, вопреки всем законам физики и явно из подлости, дожидаясь только, чтобы на него кто-нибудь сел. Мягкая дубленка на меховой подкладке смягчила удар, Елена же, задыхаясь, продолжала выкладывать подробности минувшего дня. Когда она дошла до появления в их квартире проходимца, до того скрывавшегося под видом сантехника, а теперь переквалифицировавшегося в финансового спекулянта, из озноба Бородянского бросило в жар: он сообразил, что только что собственными руками отдал в руки ворам все, что было нажито трудами праведными и неправедными за последние годы. Сам отдал, еще и красной ленточкой перевязал! Перед глазами начальника треста поплыло, а мысли начали скакать в голове, будто блохи на собачьем празднике. Елена тараторила над его переставшими реагировать на внешнюю среду ушами еще минут десять, потом заметила, что лежащий на полу папа выглядит несколько зеленее, чем обычно, и пошла в кухню искать под остовом финского холодильника флакон с валерьянкой.
Пока экс-супруга Чеботарева дрожащими губами отсчитывала капли, которые экс-тесть Чеботарева все равно дрожащей рукой наполовину расплескал на пол, не донеся до рта, сам Сергей Степанович штудировал в своем офисе принесенные Мариной бумаги. Из них, собственно, следовало, что сверх доходное предприятие "Золотой Крюк" перешло в руки Бородянского. При этом задача, поставленная главой треста, о максимальном сокращении числа акционеров, была ими перевыполнена: в последние дни Пашка только и занимался, что бегал по городу с пачками денег в карманах, разве что не силой запихивая вкладчикам их наличность в обмен на сертификаты. Вкладчики денег не хотели, сертификаты отдавать не желали, грозились, что если "Золотой Крюк" все же заставит их взять деньги, то они подадут в суд, а если не вернет, то подадут тем более. Пашка чувствовал, что теряет остатки разума в тщетных поисках логики в их словах, и, возвращаясь в офис, слезно просил, чтобы его сняли с курьерской работы и пустили обратно, к компьютеру, где все четко, ясно и расписано цифрами. Но Марина смотрела строго, Чеботарев прятал глаза, а господин Витас Жальгирис только и делал, что давал все новые и новые адреса.
Выкупить обратно ничего на самом деле не стоившие сертификаты оказалось не так уж просто. Плюс к тому вести, что "Золотой Крюк" просто умоляет людей получить от них деньги, вызвали переполох на бирже ценных бумаг, и стоимость их взлетела почти вдвое от номинала. Если бы Чеботарев снова продал сертификаты, которые к тому времени оказались в его руках, или даже попросил Пашку напечатать на принтере еще тысяч сто таких же, то он за несколько дней рисковал бы превратиться из простого ново-русского миллионера в столь же простого ново-русского миллиардера.
Витек мчался в направлении офиса со скоростью человека, спасавшегося от ядерного взрыва. Порванная одежда хлопала у него за спиной, как крылья ангела, пояс плаща, вдетый в оторванные с мясом хлястики, волочился, как бесовской хвост. Из-за этих звуков Витьку все время казалось, что за ним гонятся, объединив усилия, Арцибульдерова банда во главе с четой Бородянских, и стоит ему остановиться, чтобы поймать такси или хотя бы обернуться, как их жадные руки разорвут его на кусочки. Таким образом ополоумевший от страха Витек пронесся через какой-то темный парк, распугав мирно чадящих там наркоманов; перебежал перекресток по диагонали, спровоцировав столкновение трех легковушек, милицейского уазика и троллейбуса (без жертв); спугнул в подземном переходе воров, собиравшихся грабить одинокую престарелую леди; выбил часть строительных лесов из под рабочих, которые красили стену жилого дома — краска полетела вниз вместе с рабочими и перекрасила несколько прохожих, но Витек к тому времени, пока первый из них начал складывать губы для характерного в таких случаях восклицания, был уже кварталах в трех. Если бы его скорость была зафиксирована спорткомитетом, то ему дали бы или золотую медаль, если бы ее засекли милиционеры, он получил бы пару лет условно. Ни того, ни другого не произошло. Увидев руководителя "Золотого Крюка", мчащегося на таран собственного офиса, охранник успел только благоразумно открыть дверь. Витек врезался в стол в приемной, а самого охранника засосало внутрь вместе с дымом, пылью и мелкими деталями, ежеминутно отлетающими от одежды господина Жальгириса.