— Что случилось?! — закричал Чеботарев, ловя бумаги, разлетающиеся с его стола от внезапного порыва ветра. — Тебе в задницу въехал мотоцикл? Или где-то что-то горит?
— Мы горим! — гаркнул Витек, по инерции все еще носясь по периметру комнаты, хватая с полок бумаги и укладывая их на стол. — Пылаем, как фейерверк! Сматываться надо, быстро, не то сейчас нам всем в задницу въедет по мотоциклу. Это в лучшем случае…
— А в худшем? — нахмурилась Марина, скрещивая руки на груди.
— В худшем — по самосвалу… — Витек несколько замедлил ход, переводя дух. — Прошу меня опардонить за низменость изложения, но говорить нормально у меня нет ни времени, ни сил. Короче, сматываться надо, пока еще ноги есть…
— Объясни хоть толком, что случилось? И что с твоей одеждой? А синяк на лбу откуда? Ты будто под грузовик попал!
— Я попал под Елену Бородянскую… Ну, что сидите-то? Непонятно? У вас, блин, мозги склеились, что ли? Мы же сегодня от Бородянского очередные бабки получили! Получили или нет?
— В общей сложности пять миллионов долларов как одна копеечка, — похвастался Сергей Степанович.
— Я и говорю… Как раз в эту минуту Бородянский уже все узнал от Елены. А тут еще Арцибульдер, мастодонт этот со своими живоглотами. Он теперь тоже все узнает. Только позже.
— А кто это — Арцибульдер?
— Заплечных дел мастеровой местного разлива. Наш клиент, между прочим. Внес в кассу миллиончик за не фиг делать… Но я так понимаю, что когда он придет нас убивать, на его долю после Бородянского уже мало что останется. А я пока еще жить хочу. У меня престарелый Палыч на иждивении, теплая соседка в кровати и холодная водка в холодильнике. Теперь понятно?
— Хорошо. К Палычу и поедем, — решила Марина, — на квартирах у нас, пожалуй, небезопасно будет? Я только маме сейчас позвоню, пусть сегодня у соседки переночует.
— Слава Б-гу, проняло… Слышь, Сергей, а бабки где?
— Так инкассировали моментально, — сообщил Чеботарев. — В кассе осталось немного, чтобы с завтрашнего утра продолжить возврат населению. Мы обзвонили пару сотен человек, вызвали их к девяти утра.
— Значит, соберутся уже к семи… Жаль, что деньги в банке уже… Успели бы купить билеты на самолет, и ночным рейсом умотали в какую-нибудь в Гваделупу…
— Никакой Гваделупы, — сердито сказала Марина, появляясь на пороге. — У нас завод практически достроен, и дел невпроворот еще. А вы, — она строго обвела глазами мужчин, — прекратите вашей паникой заражать друг друга. Утро вечера мудренее. Рассвет придет — разберемся. И все бумаги в офисе попрошу оставить!
— Ну, деньги я все же прихвачу — а если нагрянут с утра?
— И что? У нас в бумагах все чисто! А где нечисто — там подпись Бородянского! Не будет же он сам на себя проверяющих напускать! А для бандитов у нас охрана имеется, ведь так?
— А то! — охранник на входе приосанился, довольный собственной значимостью, и погладил висящий в кобуре на поясе пистолет нежно, как котенка.
— Ты, если что, патронов не жалей, — с дрожью в голосе попросил охранника Витек. — Мы тебя потом и из тюрьмы выкупить сможем. А хочешь, орден тебе купим, героя Советского Союза?..
— У меня уже есть. За Афган, — сообщил охранник. — Да вы не беспокойтесь. Тут рядом ребятки знакомые, тоже объекты стерегут. Если кто сунется, я им по рации передам, здесь через пять минут у порога армия стоять будет, с пушками и танками.
— Вот танки — это хорошо. Это серьезно, — несколько успокоенный его спокойным тоном, согласился Витек. — А то уж Арцибульдер шибко здоровый. Такой бронеживот отрастил, в нем пули застревать будут…
— Не морочьте парню голову своими бреднями, — Марина принялась подталкивать компаньонов к выходу. — Он без вас разберется. Поехали к Палычу, чайку накатим, лохмотья, что на Викторе, в последний путь проводим…
— А хороший был плащ, — посетовал Витек, поднимая с пола огрызок материала. — Финский. И зачем порвали? Нет чтобы просто по морде дать, обязательно надо вещь испортить…
Компаньоны вывалились из офиса в ночь, которая, в довершение ко всем прелестям, еще и моросила дождем. Чеботарев призвал такси, и троица отправилась к Палычу, чтобы окончательно оценить сложившуюся ситуацию.