— Я бы на вашем месте не сильно хорохорилась, — предупредила Марина. — Что вас, собственно, не устраивает? Захотели фирму купить — купили, вот она, вся ваша…
— Ну, не совсем вся, еще у Арцибульдера немножко акций завалялось, — напомнил Сергей Степанович. — Вы, Лев Семенович, слово "Арцибульдер" не знакомо? Назвать это именем или фамилией у меня язык не поворачивается.
— Слышал где-то, — насторожился Бородянский.
— Наверное, в программе "Их ищет милиция". У нас при раздаче денег на всех немного не хватило, так что пришлось акциями поделиться. Так что он теперь — ваш компаньон. Кстати, о деньгах — так нет уже их! Вы же хотели, чтобы мы у людей сертификаты выкупили? Этим мы и занимаемся все минувшие дни. Ваши миллионы пришлись как нельзя кстати.
— Вы расплачиваетесь с ними моими деньгами! — заорал Бородянский. — Немедленно прекратите это! И вообще, я все закрываю, все счета арестовываю!..
— Хотите сами им об этом сказать? Милости просим, их там за порогом фирмы целое море, только и ждут. Но я бы не советовала — они могут этот офис просто снести физически за две минуты. А это плохо — во-первых, мы на первом этаже, и дом над нами просто рухнет, во-вторых, вам самому придется удариться в бега следом за Мавроди. Вот только он хоть с деньгами убежал, а вы помчитесь, сверкая голой задницей. Зато если вас Арцибульдер все-таки догонит, то ваше нежелание быть председателем "Золотого Крюка" решиться само собой.
— Это почему же? — не понял Бородянский.
— Так у мертвецов подпись в банке не принимают! — весело пояснил Витек, — а что же это за председатель без подписи?
— Ты меня не пугай! — предупредил Бородянский.
— Вы нас тоже, — предложила Марина. — Потому что ничего вы нам сделать не можете — ни по закону, ни по иному…
— Еще посмотрим. Вы меня за мальчишку держите? Я вам только вчера деньги отдал! При всем желании вы еще не могли успеть их потратить!
— Ну, потратили мы их загодя, получив в банке беззалоговый овердрафт, — пояснила Марина. — Вы, не будучи мальчишкой, должны знать, что существует такой вид ссуды, не так ли? Правда, на такие крупные суммы его обычно не выдают, но ваше имя и в самом деле творит чудеса. Стоило нам заикнуться знакомому вам банкиру, для кого мы производим указанное строительство, как деньги моментально поступили на счет. Ну не приятно ли, что вас так ценят?
— Чтоб вы сдохли!
— И вам тоже всего доброго. Хотя, с другой стороны, Лев Семенович, стоит ли так убиваться? Как-никак, вы теперь — не обыкновенный ворюга, а серьезный капиталист. Собственный завод имеете по производству арматурных блоков. Он, все-таки, тоже денег стоит! Поработайте на благо России — глядишь, и вернуться к вам ваши денежки. Причем довольно быстро. Глядишь, месяцев через 18 выйдете на первую прибыль…
— Через 18 месяцев! А как же ваши обещания четырехсотпроцентой рентабельности?
— Господи, Лев Семенович, вы же строитель со стажем. Неужели все, что научились — откаты делать да взятки давать? Не бывает такой рентабельности! Мы же не наркодельцы, правда? 15–17 процентов в год, и то не сразу — тоже немало.
— Это нечестно, — вдруг жалобно произнес Бородянский, будто только что осознал весь траур своего положения.
— Что есть, то есть, — вздохнул Витек, горестно качая головой. — Мне самому даже как-то стыдно. Больше никогда никому не буду говорить неправду. Вот прямо сейчас пойду исправляться.
— Я вас убью, — пообещал Бородянский.
— Не надоело вам обещать?.. Нет, мы бы с вами еще поболтали, но нам и вправду пора. Неудобно так засиживаться в чужом офисе… Пашка, глянь, что там на улице — никак дождь опять пошел? Вон как по стеклам барабанит.
— Это не дождь, это пожарные с брандспойтами приехали, митингующих разгонять, — сообщил юноша.
Бородянский сидел в директорском кресле и не верил, что все это происходит именно с ним. Его мобильник вдруг зазвонил, Лев Семенович поднес аппарат к уху и услышал спокойный голос вице-премьера.
— Тут до меня странные слухи дошли, — сообщил чиновник, за креслом которого в этот момент застыл изваянием, в ожидании дальнейших указаний, невидимый Бородянскому следователь налоговой милиции.
Начальник треста попытался придать голосу нормальное звучание. Не получалось — откуда только появились хрипота и легкое запинание? Но чем больше он запинался, тем суровее становился голос в трубке, и слушая его, Бородянский запинался все сильнее и сильнее. На лбу его стал проступать пот.
Чеботарев молча смотрел на человека, которого он знал могучим и недосягаемым, как пик Коммунизма, и странное подобие жалости покалывало его с другой стороны груди. "Так вот, оказывается, как выглядит возмездие", — подумал он.