Вскоре по лестнице спустилась няня, попрощалась с Егором и, не дождавшись ответа, покинула их дом, а чуть погодя внизу оказалась Лаура, держа в одной руке дорожную сумку, а в другой - Диану. Малышка хныкала в руках мамы, устало потирая глаза и прижав к себе любимого медвежонка, и явно не хотела покидать свою кроватку. Лаура отчаянно пыталась ее успокоить, но плач девочки лишь усиливался. Она словно чувствовала, что ее пытаются разлучить с отцом…
Дверь за ними резко захлопнулась, и Егор неожиданно вздрогнул. Слушая затихающие голоса жены и дочери, он ощутил, как разбивается его сердце. Разлетевшееся на мельчайшие осколки, оно больше не подлежит восстановлению. Его мир рухнул в два счета, и самое страшное в этом то, что мужчина не знал, кого именно винить в случившемся.
Но больше ему не хотелось думать об этом. Хотелось лишь забыться. Как можно скорее.
Егор вернулся к барной стойке и сделал большой глоток алкоголя прямо из бутылки. После, едва держась на ногах, дошел до дивана и упал на него, зарываясь головой в подушки.
Он понимал, что сейчас - не самое худшее время. Гораздо хуже ему будет завтра, когда о себе заявят похмелье, а также воспоминания о сегодняшних событиях. В эту минуту его единственным желанием было больше не просыпаться. Никогда.
* * *
Джо
Два дня спустя самолет "Атланты Лайонс" доставлял команду из Бостона в Детройт. Игра с "Брюинз" закончилась минувшим вечером, но на предпоследний выставочный матч "львы" отправились лишь утром - так было запланировано штабом команды.
Хоккеисты, как обычно, расположились в задней части самолета. В этот раз никто не дремал, поскольку всем удалось выспаться. Некоторые игроки были погружены в свои гаджеты, другие - объединились для игры в карты. Сегодня картежники весьма расшумелись, но никто не злился на них: ребятам нужно было выпустить эмоции после вчерашнего разгромного поражения.
Джо со стороны наблюдал за происходящим и иногда улыбался над опускаемыми парнями шуточками. Обычно он любил выезды, поскольку именно в это время формировалась настоящая команда, но теперь не мог получить удовольствия от путешествия. Впрочем, сейчас ему было трудно поверить, что когда-нибудь он сможет вновь наслаждаться хоккеем, как раньше.
Чтобы отвлечься от грустных мыслей, мужчина просматривал новости в Интернете. К счастью, ребята не трогали его, видимо, понимая, что капитану нужно побыть одному. Однако как Джо ни старался очистить голову от размышлений о ближайшем заседании суда, это ему не удавалось. К тому же, мелькавшие время от времени заголовки о недавних событиях совсем не добавляли ему спокойствия. Так, один из них гласил:
"Из золотого мальчика - в тафгаи[10]. Почему Коулману больше не место на льду и на свободе".
Джо не нужно было читать заметку, чтобы узнать, что речь идет о вчерашней драке. Хотя это и дракой-то не назовешь: они с соперником просто потолкались у борта, даже не скинув перчатки. Такое случается десять раз за матч и остается без внимания, но только не в его случае.
Причина этого в авторе статьи, Чарли Смите - журналисте, считавшим своим долгом морально уничтожить Джо. Еще чуть-чуть - и это ему удастся…
Мужчину отвлек внезапно появившийся Мэттью. Тот, не спрашивая разрешения, расположился на соседнем месте. Джо был против компании, но не решился прогонять друга.
- Как дела? - спросил Мэтт. Но спустя несколько секунд, бросив взгляд на планшет Джо и прочитав заголовок, добавил: - Да, глупый вопрос. Этот Смит - ненормальный!
Молодой человек усмехнулся. За последние два месяца у него было достаточно поводов убедиться в тяжелом душевном состоянии акулы пера. Журналист публиковал подобные статьи с интервалом в два-три дня с одной единственной целью - внушить всем, что Джо является преступником.
- Да, только большинство считает ненормальным именно меня, - заметил он.
Еще в первом выставочном матче хоккеист осознал, что отношение публики к нему изменилось. Раньше его встречали аплодисментами на всех аренах Северной Америки, сейчас же - просто освистывали…
Не желая предаваться этим нерадостным размышлениям, мужчина отвернулся и посмотрел в иллюминатор. Глядя на расстелившиеся под ним зеленые леса, он мысленно чертыхнулся. Слишком похоже на Пенсильванию… Он возненавидел этот штат с одиннадцатого августа. Ведь именно тогда все и началось.