Поначалу Егор не верил в то, что слова Макса стоит воспринимать всерьез. Он хотел списать их на желание того задеть его за живое, сделать ему еще больнее, а потом задумался – в чем смысл? Зачем тому лгать и выставлять себя и Лауру в еще более худшем свете? Это была правда, как бы Егор это ни отрицал…
Лишь теперь он окончательно уяснил, что от него ушла жена. И не просто ушла, а променяла Егора на его же бывшего лучшего друга. Раньше такое представлялось реальным только в бразильских мыльных операх.
Теперь, пока мужчина будет проходить через бракоразводный процесс, в жизни Макса все будет только налаживаться: Лаура будет встречать его у порога после матчей или тренировок, тот будет дарить ей цветы и ее любимые конфеты и наблюдать за взрослением Дианы… Они будут счастливы.
Признавать данный факт было больно. Весьма. Только Егор больше не мог тешить себя иллюзиями о том, что все по-прежнему хорошо.
Внешне сохраняя спокойствие, он едва справлялся с желанием выместить на чем-то свою злость. Ему хотелось разнести в пух и прах весь этот город, да какой город - весь мир, только бы не думать о том, что его жена спит с другим…
Как ему теперь быть? Мужчина представлял, как все будет развиваться в ближайшее время: придется ловить на себе сочувствующие взгляды партнеров, отмахиваться от их попыток поддержать его и убеждать всех вокруг, что он в порядке... Егор сомневался, что сможет это вынести, а потому очень хотел, чтобы этой ночью руководство решило обменять именно его. Для него это наилучший выход - сменить обстановку и начать все с чистого листа. Иначе он сойдет с ума в городе, в котором был счастлив и в котором привычная жизнь в одночасье превратилась в руины…
Покидая пределы Даунтауна, мужчина понял, что не хочет возвращаться домой. По сути, для него это больше не дом, а только опустевшее здание, хранящее воспоминания о прошлой жизни, которую уже не вернуть.
Заметив на перекрестке яркую вывеску гриль-бара, Егор свернул туда, сам не понимая зачем. Он просто не захотел противиться своему желанию.
Внутри было немноголюдно. Что ж, так только лучше. Порадовавшись тому, что после матча отдал предпочтение простой одежде вместо парадного костюма, в котором сильно бы выделялся на фоне немногочисленных посетителей, он расположился у барной стойки и решил заказать себе выпить:
- Что у вас чаще всего берут? - обратился он к бармену.
- Бурбон.
Сегодня Егор был согласен и на это. Вскоре перед ним оказался полный бокал. Сделав большой глоток алкоголя, мужчина огляделся вокруг. Он сразу заприметил в углу девушку примерно своего возраста. Американка – догадался он, но не местная. Та, поймав его взгляд, подошла поближе, словно все это время дожидалась только его.
- Не возражаете? - спросила она, указав на соседний стул.
Егор пожал плечами, и незнакомка расценила это как согласие. Он снова глотнул бурбона, а девушка в этот момент представилась. Имя было простым и коротким, только мужчина даже не потрудился его запомнить - решил не обременять себя подобными деталями.
Довольно быстро незнакомка втянула его в разговор. Точнее, говорила только она, а Егор пил вторую порцию бурбона, успевая кивать в нужных местах. Оказалось, что собеседница приехала в Атланту из Нового Орлеана по случаю командировки всего на два дня. Видимо, не желая скучать в неизвестном городе, она отправилась в бар, решив с пользой провести вечерние часы…
Мужчина уловил в ее словах намек на секс гораздо раньше, чем она произнесла это вслух. И если первым порывом было сказать, что та обратилась не по адресу, то, немного обдумав предложение, Егор понял, что совсем не против. Ему необходимо отвлечься от всех своих проблем, а эта девушка буквально вешается на шею. Может, вышибет клин клином?.. Он решил проверить это на собственном опыте.
После третьего бокала твердо позвал девушку в отель. Десять минут спустя они сняли комнату в самой ближайшей гостинице и вскоре оказались наедине. Пока Егор распечатывал бутылку купленного в том же баре виски, девушка достала из своей сумочки несколько презервативов и бросила на стол.
"Похоже, она рассчитывает на долгую ночь", - подумал Егор, но не подал виду, что не намерен задерживаться здесь дольше, чем на пятнадцать минут.