Желая проветрить мозги, мужчина покинул свой номер в отеле и отправился прогуляться по Буффало. Меряя шагами улицы Даунтауна, он размышлял о завтрашней игре и старательно игнорировал посторонние мысли, которые все равно прорывались сквозь заслоны.
Когда-то Джо хотел стать знаменитым хоккеистом, выиграть Кубок Стэнли и Кубок мира… Всего этого он добился лишь потому, что хотел очень сильно.
Он не желал допускать аналогию того, что в настоящее время Эмма является для него чем-то подобным - навязчивой идеей или самым престижным в мире трофеем. И, уж конечно, он отказывался признавать тот факт, что не остановится и не заснет спокойным сном, пока не получит желаемое и не завоюет ее…
[15] Pottery Barn - сеть американских магазинов, продающих высококлассную мебель.
Глава 9
Джо
Жизнь наконец снова вошла в привычную колею. Впервые за два последних месяца. И все благодаря выездным матчам.
Прошедшие три игры в гостях для Джо прошли спокойно. Он не совершал ошибок, не брал на себя слишком много, а просто работал на команду, стараясь принести пользу. И был уверен, что это ему удалось: он отметился лишь голом и передачей, но для побед хватило и этого. Теперь, после трех выигрышей подряд, "Лайонс" уверенно возглавляли Столичный дивизион.
Мужчина знал, что вокруг ведутся разговоры о том, как прошедшие события повлияли на него, и понимал, что еще какое-то время он будет под всеобщим повышенным вниманием. Он хотел доказать, что случившееся нисколько не сломило его; наоборот, раззадорило еще сильнее и прибавило сил. Джо догадывался, что завтра, в первом для него матче на домашней арене, как обычно, соберутся полные трибуны и что если он облажается, то его еще долго не простят. Даже те, кто когда-то считал его своим кумиром.
Но мужчина не особо беспокоился об этом. Знал, что все будет хорошо. Если он смог пережить суд, где от него ничего не зависело, то на льду точно сможет взять ситуацию под контроль.
Однако меньше всего на свете Джо хотел думать о том, что было, и о том, что будет. Пока что его мало волновали командные результаты и собственная статистика. Он просто старался получать удовольствие от всего, что с ним происходило: от тренировок, командных собраний и совместных ужинов, перелетов, ночевок в гостиницах, наставлений тренера у скамейки запасных и, конечно же, от тех шестидесяти минут чистого игрового времени, ради которых он жил. Джо понимал, что всего этого у него могло больше и не быть, и пытался убедить себя, что для счастья ему достаточно и привычного минимума.
Не выходило. Единственное чувство, которое он так и не смог испытать - радость. Радость от того, что теперь его дело закрыто и ему не грозит тюремный срок; от того, что ему предоставлена возможность двигаться дальше.
Впрочем, будущее по-прежнему казалось Джо неопределенным. Как бы он ни старался делать вид, что хоккей - единственное, чему он должен посвятить все свое время, поневоле задумывался: а что еще будет в его жизни? Сейчас, когда все проблемы остались позади, ему нужно найти ответ на этот нелегкий вопрос.
Минувшей ночью "львы" вернулись из Вашингтона, а уже завтра им предстояло начать короткую домашнюю серию, состоящую всего из двух матчей.
Сегодня у команды был выходной. Днем Джо справился со всеми накопившимися домашними делами, что отняло у него достаточно много времени - чего стоила только одна поездка в магазин за продуктами. А вечером Мэтт и Яна снова пригласили его на ужин. Мужчина поначалу отказался, полагая, что теперь ему будет крайне неловко находиться рядом с Эммой, но друзья были очень настойчивы и просто не стали слушать его наспех придуманных отговорок. Они аргументировали свое предложение тем, что разрешение судебного дела необходимо отметить, и, в конце концов, Джо согласился. Не приехать было бы слишком невежливо.
С Эммой ему действительно было неловко. Они оба старательно игнорировали случившийся поцелуй, как и недавний телефонный разговор. При встрече девушка просто избегала его. Даже не ответила на его приветствие, а после и вовсе вела себя так, будто Джо в принципе не существовало.
Мужчина уговаривал себя не обращать внимания на ее поведение, но не выходило. Стоило признать, что ему небезразлична сама Эмма, а также ее мнение о нем.