— Выходит так.
Глава 4
Просыпаюсь я поздно — серый свет заливает комнату, отчего она кажется еще холоднее. Обычно я встаю еще засветло, едва ли не раньше всех. Тона в комнате уже нет.
Спустилась вниз — у камина никого. Дом выглядит опустевшим — на диване чьи-то носки, на полу банки, следы от обуви тянутся по полу до лестницы. И только чахлый цветок, который Лина принесла в прошлом месяце, чтобы оживить помещение, цветет. Полагаю, цветы у нас теперь будут приживаться.
На кухне Вик. Он выглядит сосредоточенным. Сидит на стуле (откуда только достал его) и выкладывает перед собой печеньки в ряд. Маленькие круглые крекеры. Взгляд у него отсутствующий. Я вспоминаю, как он сортировал таблетки в нашу первую встречу. Ряд за рядом — сосредоточенные белые дорожки. Я трясу головой и видение проходит. Он замечает меня, но ничего не говорит. Только продолжает доставать кругляши из пакета. Я подхожу ближе — уже пятая дорожка пошла.
— Не припоминаю, чтобы мы покупали вчера крекеры.
— Егор здесь. — еще печенье, высыпается из пакета, мальчик ругается сквозь зубы.
— Тогда почему ты на кухне?
Вик молчит. Я знаю, что сейчас будет. Тишина расползается вокруг нас ядовитым облаком, даже дом вокруг затихает. Он берет печенье и демонстративно рассматривает его, крутит в руках. Как я и думала — он в отвратительном настроении. Его можно понять.
— Вот скажи, зачем ты меня забрала? — мы говорим об этом чаще, чем мне хотелось бы. — Зачем? Мы что здесь — команда супергероев? Ты сказала, нам лучше держаться вместе. — он держит паузу и я решаюсь вставить слово.
— Да, это...
— К черту все это! — он хватает печенье в горсть и бросает его в стену. — К черту! К черту! К черту! — он кричит как безумный, это из-за Тона, я больше, чем уверена. — Нет никакой великой и светлой миссии! Нет никакой пользы людям. Все, что мы здесь делаем — ничего! Мы ничего не делаем. Мы не ходим в школу, мы не учимся. У нас нет нормальной одежды, нормальной еды, нормальной семьи. У нас нет ничего нормального! И ты, — он задыхается от гнева и слез, — ты притащила нас всех сюда, в это место, где мы несчастны, где мы умрем, так и умрем... Ты притащила нас сюда, но даже не знаешь зачем. А вдруг нам было бы лучше там. Там, откуда ты нас забрала.
— Вик...
— Я устал! — он достает еще какие-то продукты из пакета (я замечаю только жестяные консервы) и расшвыривает их по всей комнате — в шкафы, в стены, в меня. — Прошло уже три года! Три года! Все это время мы ходим из одного дома в другой, выпрашиваем еду, сводим концы с концами, и ты обещаешь, что все будет хорошо. Но ничего не будет хорошо! — слезы текут по его лицу, но он пытается замаскировать горе под гнев.
— Мне очень жаль.
— Тебе не жаль! Не жаль. Если бы она была нормальной, ты бы к нам не пришла.
Мне хочется сказать, что если бы она, они были бы нормальными, то ничего бы и не случилось. Но...
— Не желаю ничего слышать от тебя.
— Что у вас происходит?—- это Егор. Пожалуй, он единственный, кто мог бы осмелиться спуститься вниз на крики Вика. Лина слишком хорошо знает, что в такие моменты от него лучше держаться подальше. Талья тоже.
— Все в порядке, — успокаиваю я. Он смотрит внимательно, наконец, касается моей скулы, на пальцах остается кровь.
— Будет синяк. Вик, мне нужна твоя помощь, если ты готов, — он забирает мальчика и они поднимаются наверх. Я стираю кровь с лица. Откуда — не могу сообразить. Видимо одна из банок все же попала в меня. Боль приходит не сразу — у меня такое бывает. Закрываю глаза, пытаюсь успокоиться, а когда открываю — вижу в дверях Тона.
— Тебе больно?
— Нет. Совсем нет. Сейчас все пройдет, видишь, — провожу ладонью и кровь останавливается. Запоздало накрывает болью — сквозь висок словно протянули металлическую леску, даже зубы сводит. В глазах немного плывет, не ожидала, что эффект будет таким сильным. Поторопилась. Оседаю на пол.
— Это то, что ты умеешь? — пелена медленно спадает, и я ощущаю пальцы Тона у себя на лбу.
— Да, пожалуй, так. Это то, что я умею. Помоги-ка мне собрать банки.
Вместе мы подбираем еду с пола, раскладываем по полкам. Егор никогда не приходит без еды. Настоящей — консервы, тушенка, крупы, макароны, в одном из пакетов даже овощи. Не удивлюсь, если пакеты жена собирает. Может она думает, что он помогает нуждающимся. Хотя, мы и есть нуждающиеся.
— Ты сказала, я могу осмотреть дом, — говорит Тон.
— Да, нашел себе комнату?
— Там, на втором этаже, в дальнем углу...
— Можешь не продолжать, — я улыбаюсь. Темнота отступает. В одном из пакетов обнаружился кофе, и я завариваю его в чашке для Егора. Меньшее из того, что мы можем ему дать. — Комната рядом с кабинетом Тальи. Окно и дверь, которая не запирается.