— Какая-то очень скучная история. — комментирует Лина и демонстративно зевает.
— Не торопи события. После перерыва всех разбили на пары и дали задание — общаться пять минут. — я выдерживаю паузу.
— И что? Это конец? Самая правдивая история из тех, что я слышала. Тоска смертная.
— Не конец. Проблема была в том, что тренер упустил важный момент. До перерыва нас было нечетное количество. То есть, мы никак не могли поделиться на пары. А после перерыва — четное.
— И что в этом такого? Кто-то опоздал, так всегда бывает. Я всегда опаздываю.
— Нет, Лина. Это был кто-то из наших, из особенных я уверена.
— Тренинг по коммуникации не пошел тебе на пользу. Зачем делить людей на наших и не наших?
— Что было дальше? - спрашивает Тон.
— Так вышло, что я оказалась в паре с незнакомцем. Он сидел напротив меня, по-турецки. Мы должны были общаться. Он заговорил первым. Он сказал: "Я знаю, кто ты. Я слежу за тобой." Потом он достал из кармана коробок спичек... — мой голос сорвался, неожиданно для меня самой.
Лина и Тон внимательно смотрят на меня — Лина с подозрением, Тон с ужасом.
Я прокашливаюсь:
— Он поджег спичку, и она сгорела на моих глазах дотла. Потом он ушел, но никто не обратил на это внимания. Вот такая история.
— Ты должна рассказать об этом Егору, — хмурится Лина. — Расскажи ему.
— И чем он поможет?
— Ну, много чем, — многозначительно кивает Лина, но и сама не понимает, чем может мне помочь Егор.
— Слушайте следующую историю.
История третья
— Однажды я была сказочно богата.
— Что опять небылицы начинаются?
— Я серьезно. Однажды, я взялась за ум и сказочно разбогатела. У меня была целая куча денег — они были везде — в сейфе, в кошельках, в банке. Бумажки и монетки. Я завела себе огромный дом и стала жить в свое удовольствие.
— Мне нравится эта история! Рассказывай подробнее, — Лина заваливается на кровать с мечтательным выражением лица.
— Я спала сколько хотела и когда хотела. У меня всегда была еда в доме, так много, что я иногда раздавала ее на улицах. Я могла выпить горячего шоколада в любой момент. У меня был свой повар, и он готовил для меня, все, о чем я его просила. Еще у меня были горничные, садовник, а он был очень нужен, ведь у меня была огромная оранжерея... Я выделила огромную залу под библиотеку — гигантские книжные полки от пола до потолка забитые книгами. О, я могла читать сутками — еду мне приносили прямо туда. Я могла купить себе все, что хотела. Стоило мне только что-нибудь пожелать и это оказывалось у моих ног. Слон — пожалуйста. Китайский фарфор, бог знает какого века — без проблем. Свежая малина в январе — да, мэм. Я вела себя как настоящая избалованная девица. Иногда шлялась по магазинам и покупала все, чего не было у меня в детстве — теплую и красивую одежду, горы еды и сладостей, игрушки — куклы в кружевных платьях, поезда, медведи.
— Пожалуйста, не продолжай. Я тебя знаю, ты все испортишь. А эта сказка такая прекрасная.
— Я жила так довольно долго. Однажды, зимним вечером я увидела на улице бедную девочку. Она была замёрзшая и голодная — по ней это было видно. Ручки как соломка тоненькие, а под глазами чёрные круги. У нас с братьями тоже так было, когда мы голодали. Я взяла ее с собой, привела в свой дом, отмыла, накормила и накупила ей всякой всячины — одежды, игрушек, еды. Она обрадовалась и стала жить со мной.
— Ну? Продолжай уже! — только когда Лина окликает меня, я понимаю, что глубоко задумалась.
— Мы прожили вместе несколько лет, а потом она ушла. Сказала, что такая жизнь не для неё. Она уже взрослая стала. Большая девочка. Мужа себе нашла. Я потом как-то к ней в гости пыталась прийти, но... не срослось в общем. Хорошая девочка была.
— Она тоже была особенной? — спрашивает Тон.
— Нет. Просто девочка, без всяких особенностей. Хорошо рисовала, я для неё нашла учителя потом. Пела тоже отлично. Была примерной матерью троих детей. Мужа во всем слушалась.
— И где они сейчас? — это Тон.
— Погибли все. Была эпидемия. Заразная болезнь.
— И ты их не вылечила! — возмущается Лина.
— Я пришла к ним в дом. Их можно было вылечить. Но она сказала — нет. Отказалась. Мол, не хочу, чтобы моя жизнь была неестественной. Мол, то, что ты делаешь ненормально. Неправильно. Так быть не должно.
Лина хмурится.
— Я же говорила не продолжать. Испортила сказку. Вранье все это. Не бывает таких людей даже в сказках. Даже для морали таких людей не придумаешь. Она голодала и отказалась от еды и удобств? Не верю я в это.
Она кутается в одеяло и поворачивается ко мне спиной. Обиделась. Тон сползает с кровати и подходит ко мне. Пальцы у него все еще в зубной пасте.