Выбрать главу

— Чтобы меня не заставали врасплох люди, желающие взять интервью.

— Вы хотите сказать, что я должен был сперва позвонить. Конечно, конечно, но мы уж решили сразу. То есть, если бы я сначала позвонил, то меня бы обогнала Мирна, и Барби тоже, а этого бы я никогда не пережил. Итак, миссис Годдар, вы дадите мне интервью? Это очень важно — я имею в виду, что Дэнбери — пустыня для репортера; не так уж много того, что можно рассказать читателям, вы понимаете. Но ваша история просто потрясающая! Я обещаю — пятнадцать минут, и затем наступит очередь Барби.

Маленькая круглая женщина ворвалась в комнату.

— Ради Бога, Паркер, ты мог бы согласовать со мной!

— Привет, Мирна, — сказал Уэбб. — В следующий раз, когда кто-нибудь в городе выиграет лотерею, интервью будет твое, слово чести.

Мирна поглядела на Клер и Джину, а потом вцепилась взглядом в Эмму.

— Вы дочь? Вы же сказали, что не будете разговаривать ни с кем другим!

— Я вам ничего не обещала, — запротестовала Эмма.

— Это точно, — сказал Джина, впервые заговорив.

— Вы родственница? — спросила Мирна у нее. Зазвонил телефон и Клер подошла к нему. Она поглядела на Уэбба.

— Вы знаете Мика Уэлса?

— «Норуолк Крайер». Они уже узнали? Слушайте, надо начинать.

— А вот и «Нью-Йорк Пост», — сказала Барбара Мейфейр. Она вжалась в стену, давая дорогу телеоператору, и низкий седой мужчина в очках с толстыми стеклами и черной оправой протиснулся вслед за ними.

— Скип Фарли, — представился он Клер, хотя она все еще держала у уха телефонную трубку. — Вы уже решили, как распорядиться деньгами?

— В очередь, в очередь, — сказал раздраженно Уэбб. — Я уйду отсюда как только получу свое интервью.

— Я не могу встретиться с вами сегодня, — сказала Клер в трубку Мику Уэлсу. — Позвоните завтра утром. — Она повесила трубку и указала рукой на маленький обеденный стол, окруженный четырьмя стульями с жесткими спинками в углу комнаты. — Садитесь, — сказала она Скипу Фарли, и Мирне Хесс и Барбаре Мейфейр с ее оператором, — посидите, пожалуйста, пока я буду говорить с… извините, я забыла…

— Паркер Уэбб. — Он поглядел на остальных, размышляя, не потребовать ли, чтобы они вышли, но Клер, поняв это, покачала головой. — Если вы все услышите, что я скажу, то мне не придется повторять. Это ускорит дело. Эмма и я пока не имели ни одной минуты, чтобы посидеть и подумать обо всем этом.

Мирна подступила к Джине.

— Я могу с вами побеседовать? Вы родственница? Или подруга? Как вы узнали, что она выиграла? Что она сказала?

Джина покачала головой:

— Все, что Клер захочет увидеть в газетах, она вам скажет сама.

Уэбб нехотя занял место на краю кушетки. Клер села на стул напротив него. Она взглянула на Эмму, которая мечтательно смотрела в окно, и вдруг поняла, что дочь позирует, слегка меняя положение тела и улыбку, но продолжая притворяться, чти не замечает фотографа, который подкрадывался к ней, подступал вплотную, потом отступал, в молчании, целиком захваченный ее красотой. Похоже на танец, подумала Клер; странным образом девушка и мужчина с камерой оказались связаны вместе, почти слились. Это заставило Клер нервничать и чего-то бояться.

— Достаточно, — сказала она резко фотографу. Затем, поспокойней добавила: — Мне кажется, вы уже достаточно сняли.

— Господи, Сид, хватит, — пробурчал Уэбб. — Пару снимков квартиры — и снаружи — а затем миссис Год-дар. Как она говорит, держит билет, ты понимаешь, понемногу. Давайте начнем сначала, — обратился он к Клер. — Вы и ваша дочь прожили здесь…

— Семнадцать лет, — сказала Клер.

— Только вы, вдвоем? Вы разведены? Вдова?

— Разведена.

— Недавно?

— Нет, давно.

— А как давно?

— Это не имеет отношения к вашему репортажу.

— Ну, просто круглую цифру. Это многому поможет. Пять лет назад? Десять? — он помолчал. — Семнадцать?

— Это не имеет отношения к вашему репортажу, — повторила она. Ей было неловко. Ее никогда не интервьюировали, никто, кроме как при приеме на работу. Но сейчас — пресса. Чужие люди будут читать про нее, разглядывать ее фотографии, и Эммы тоже. Ей нужно быть остроумной и следить за собственными словами. Она не имела понятия, как это делается. — Что еще вы хотите узнать?

— Обычные человеческие вещи, миссис Годдар; читатели хотят знать о вас все. Сколько вам лет?

— Тридцать пять.

— А Эмме?

— Семнадцать.

— Угу. Сколько вы купили лотерейных билетов?

— Один.

— Один? Вы выиграли с одним билетом?

— А только один и нужен, — сказала Клер, улыбаясь.

— Да, но чтобы увеличить свои шансы…

— Я и не думала выиграть. Я думала просто поиграть.

— Не думала выиграть, — пробормотал он, записывая это. — А почему вы купили его?

— Я же сказала вам: это была игра. Просто способ помечтать. Мне нравится мечтать.

Дверь открылась, и стройная седовласая дама оглядела всю компанию и выбрала Клер:

— Миссис Годдар? Бланш Игл; я пишу для «Нью-Йорк Тайме». Они попросили меня…

— Вон туда, — заявил Уэбб, указывая на группу в углу. — Надо билеты продавать, — пробурчал он.

— Миссис Годдар, «Нью-Йорк Тайме», — сказала Бланш Игл, делая ударение на названии. — Вам лучше поговорить с нами, чем с местной прессой.

— Я обещала мистеру Уэббу, — сказала Клер. — Он был здесь первым. Если вы не хотите ждать…

— Чуть-чуть подожду, — поспешно сказала та и присоединилась к остальным у стола.

— Нравится мечтать, — пробормотал Уэбб, записывая. — Итак., миссис Годдар, а о чем вам нравится мечтать? Я имею в виду теперь, что изменится для вас, когда вы выиграли эту кучу денег?

— Я сказала вам. Я еще не решила.

— Да, но дайте-ка мне подумать, миссис Годдар; истории пока не получается. Хорошо, тогда давайте поговорим о… ну, что вы едите на завтрак, и что здесь изменится?

— Я ем гренки с малиновым джемом, и кофе, и может быть, теперь попробую яичницу с трюфелем, — сказала Клер, удивляясь самой себе. Она вспомнила, что когда-то давно прочла об этом в журнале; неужели она помнила такое все эти годы?