— Но что-то случилось? — спросила Клер. — Почему ты решилась именно теперь?
— Когда уже смогла. Я собираюсь сказать ему сегодня, когда…
— Он не знает?
— Ну, возможно он и способен различать то, что написано на стене, но если ты имеешь в виду — не говорила ли я ему, то — нет. Но скажу, сегодня, когда вы разъедетесь по домам в свои мирные постельки.
— И что ты будешь делать потом?
— Останусь здесь, в моем самом любимом доме. Этот дом мой, ты знаешь, и Хейл всегда на это обижается. Сначала он обижался на то, что я провожу здесь все время: он хотел чтобы я была в городе вместе с ним. Но затем он начал свои похождения — а это было лет десять назад, когда оба наших ребенка уже уехали — и тогда ему стало наплевать, где я. Но ему не нравилось, что я вкладываю в ферму деньги: он всегда думал о них, как о наших, хотя я и держу их на своем счете. Может быть, он ожидал, что я ему их все завещаю. Но это не значит, что он считал, будто я не переживу его. Или что он вообще об этом задумывался.
— Звучит весьма неприятно, — заметила Клер.
— Ну, если так, то значит, я преувеличиваю. Мы действительно жили неплохо. У нас даже не было ссор в последнее время — я не помню, когда они вообще были. Мы даже не поссорились, когда сегодня утром позвонила эта тупица. Может быть, в этом одна из проблем. Никто из нас не тревожится о другом настолько, чтобы мы могли поссориться. Во всяком случае, я остаюсь здесь, и живу здесь. Мне нравится, а Джина помогает мне тут справляться с делами, и я чувствую себя намного лучше, чем раньше.
Она почти вызывающе взглянула на Клер.
— Я рада, — сказала Клер, раздумывая, как странно то, что Роз, похоже оправдывается за этот развод, как будто они оказались в прошлом веке, а не в нынешнее время, когда все, кого они знали уже развелись по разу или больше. — Я сделаю все, чтобы тебе помочь.
— О, мне нужна только любовь и поддержка — вот и все, прямо сейчас. А с тобой и Джиной я буду в полном порядке. И я надеюсь, что Эмма не станет думать обо мне хуже. То есть, я имею в виду, она была здесь только один раз, но мне хотелось бы, чтобы она приезжала часто и на самом деле поучилась езде, а, если она решит, что здесь что-то изменилось…
— Думать о тебе хуже? Конечно, она не станет. Боже правый, Роз, я сама в разводе; Эмму нелегко удивить тем, как нынче живут люди. И она будет любить тебя ничуть не меньше, чем раньше. Если, конечно, у нее найдется время подумать о ком-нибудь, кроме Брикса.
— Она вообще с ним много встречается? — спросила Роз..
— Она никогда не встречается с ним чаще раза в неделю или в десять дней, пару раз это случалось — в две недели. Но когда она не с ним, то замыкается и думает над его молчанием, или над тем, что он сказал, или не сказал на последнем свидании, или на тему еще чего-нибудь, что ее тревожит в нем. Иногда я думаю, что она боится. Не того, что он ее бросит, хотя я, уверена, она и этого боится тоже, но чего-то более серьезного. Я не знаю, что это может быть, но я чувствую.
— Она совсем с тобой об этом не говорит? — спросила Джина.
— . Она пыталась пару раз, но так, как будто она была заранее уверена, что я буду его бранить, а ей не дам и слова вымолвить. Думаю, что она права — я буду его ругать. Ты ей сказала, чтобы она поговорила со мной?
— Я сказала ей, что будет гораздо лучше для нее, если вы будете вместе.,
— Да, мы не очень-то связаны. И я не знаю, когда мы снова станем близки.
В дверях появился Квентин: — Там люди, которые хотят с тобой познакомиться, — сказал он Клер.
— Извини, — она пошла к нему, потом вернулась к Роз и Джине. — Спасибо, что сказала мне, — произнесла она, и направилась вслед за Квентином к гостиной.
— За какой рассказ ты ее благодарила?
— Об их совместном проекте. Он потерял к этому интерес.
— Хейл пригласил этих людей для меня, — сказал он, подводя — ее к гостиной. — Их фамилия — Коллоп и они владельцы маленькой пищевой компании в Нью Хэмпшире.
— Джем «Коллоп». Я его покупала. Очень хороший. Они еще производят хлеб, и, думаю, пирожные, печенья, хотя этого я не покупала. И у них прекрасно оформленный каталог.
— . Тебе стоит об этом упомянуть в разговоре. Они подумывают продать компанию, а я могу решить её купить. Я хочу, чтобы ты — выяснила все, что сможешь, о ней и о них. Дизайн — это хорошее начало.
— Подожди-ка. — Клер поглядела в гостиную, где человек двадцать стояли маленькими группками, или сидели около камина. Я на вечеринке. Я не на работе, и Квентин тоже. Не время и неподходящее место для него давать мне указания. И кроме того, я дизайнер, а не шпион. — Хейл собирается показать мне те письма, — пробормотала она, и быстро зашла в гостиную. — Можно мне их посмотреть? — спросила она у Хейла, который стоял у кофейного столика, почти целиком заполненного бронзовой лошадью в галопе.
— Ну конечно. Славно поговорила с девочками?
— Да. Хейл, если тебе сегодня неудобно оставлять гостей…
— Нет, нет, все в порядке, пойдем, займемся этим сейчас.
Он повел ее в библиотеку в углу дома/ освещенную другим камином. — Роз любит огонь, — сказал Хейл. — Как будто живешь в восемнадцатом столетии, как будто никто еще не изобрел печей и электрических лампочек, так и.ждешь, что появятся пилигримы. Возможно, чтобы поджарить кого-нибудь на костре, — прибавил он мрачно. Затем открыл портфель, — Я принес около дюжины, в конторе есть еще. Ты можешь их все забрать, если хочешь. Эмма, должно быть, придет в восторг от них.
Он поглядел, как Клер вскрыла конверт и просмотрела письмо.
— Слушай, Клер, твой дизайн ПК-20 — это что-то потрясающее. Я знаю, мы тебе уже это говорили, но я гляжу в будущее и думаю, тебе стоит призадуматься и о других клиентах. Ты можешь не беспокоиться насчет Квентина: он всегда считает, что покупает нас, когда мы на него работаем, так что ему этого знать не нужно. Но если ты надумаешь, Клер, у меня есть пара клиентов, огромные компании, не всякая мелкота, и им понравились твои работы. Тебе не нужно отвечать прямо теперь, но подумай. Ты знаешь, ведь ты была настолько лучше двух других фирм, которых нанял Квентин, что даже соперничества не возникло…