Но Сондра была умна и не каждому клиенту оказывала такие царские почести, а только людям очень известным. И каждый раз учитывала вкусы и характер. Завтраки в картинных галереях, доставка клиента к месту пикников на воздушном шаре, шашлыки по-техасски, жареная форель прямо на берегу реки и так далее, – Энджи выразительно махнула рукой. – Шесть лет назад она начала устраивать обеды для узкого круга. В целях более близкого знакомства обычно приглашалось не более десяти-двенадцати человек. Попасть на них было большой удачей, и все старались не упустить случая. – Энджи снова подняла бокал. – У нее была гениально разработанная стратегия.
– Пожалуй, – согласилась Кит.
– Сейчас она устраивает два-три больших приема в год и почти не дает обедов для узкого круга. Интересно, сколько денег она заработала за это время, особенно за последние несколько лет, когда цены на недвижимость взлетели до космических высот?
– Должно быть, много. – Разговор о деньгах вызвал в памяти собственные денежные проблемы – счета за лекарства и лечение матери, – все то, что Кит предпочла бы забыть на этот вечер.
– Скажи, – вдруг пристально посмотрела на нее Энджи, – какие у тебя сейчас отношения с Бенноном? Кажется, он ведет все юридические дела твоего покойного отца.
– И присматривает за моим ранчо, – добавила Кит. – И весьма успешно. Время сделало свое дело, старые обиды забыты.
Она не способна была таить обиду, это было не в ее характере. Кит все уже забыла, лишь изредка что-то напоминало о себе легкой тоской. Но она привыкла жить с этим.
– Не сомневаюсь. – Энджи пожала плечами и, вдруг заметив кого-то в толпе, торопливо сказала: – Марк машет мне, кажется, пора садиться за стол, каждому на свое место. – Повернувшись к Кит, она сжала ее пальцы. – Как долго ты будешь в Аспене?
– Столько, сколько понадобится, чтобы начать и закончить съемки.
– Прекрасно. Я позвоню тебе, и мы условимся о встрече, позавтракаем где-нибудь.
– Отлично.
Энджи чуть сильнее сжала ее руку.
– Мы давно не говорили по душам.
– Очень давно, – согласилась Кит и кивнула.
– До встречи, я позвоню. – Энджи исчезла в толпе.
Кит проводила ее долгим взглядом.
– Ты по-прежнему голодна, Кит? – спросил ее подошедший Джон.
– Ты шутишь? Я умираю от голода! – улыбнулась она и взяла его под руку. И вновь испытала странное волнение от его близости.
8
После артишоков, фаршированных креветками, утки с перцем и персиками из Джорджии и классического крем-брюле столы были убраны, и вместо орхидей и астр в серебряных вазах на них появились свечи в хрустальных подсвечниках. Приглушенный свет создавал более интимную атмосферу, послышались звуки музыки. Беннон, стоявший у стены, видел, как на паркет вышли первые пары. Сондра рядом с ним сделала легкое неопределенное движение, чем привлекла его внимание.
– Хочешь что-нибудь выпить? – спросил он, глядя на ее профиль и вдыхая острый своеобразный аромат ее духов.
Оторвав взгляд от толпы, которую внимательно разглядывала, Сондра повернулась к нему, и ее строгие губы тронула улыбка.
– Возможно, потом. Чудесный ужин, не правда ли? Хорошо, что на сей раз утка заменила надоевших кур. Она была отлично приготовлена.
– Да, неплохо, – согласился Старый Том. – Только порции скуповаты для того, чтобы накормить настоящего мужчину.
Сондра бросила многозначительный взгляд на солидное брюшко старого Беннона, перетянутое широким кушаком.
– По-моему, Том, вашему желудку жаловаться грех. Я бы сказала, вы чуточку переели.
Старик невольно расправил плечи и подтянул живот.
– Что ты понимаешь в этом? Вес у меня такой же, какой был сорок лет назад.
– Только распределился он теперь несколько иначе, не так ли, отец? – не выдержал Беннон и тоже поддел старика.
– Я тоже это заметила, – пробормотала Сондра и поймала на себе недовольный взгляд Тома.
Она знала, что он недолюбливает ее, как недолюбливал когда-то ее сестру. Но это мало беспокоило Сондру, не испытывающую особых симпатий к Старому Тому. В последнее время, однако, она старалась скрывать это от Беннона.
– Подожди, сынок, у тебя это не за горами, – включился Старый Том в привычную шутливую пикировку с сыном. Сондра тем временем вернулась к тому, что ее больше интересовало – она пыталась найти среди гостей Дж.Д. Лесситера.
Увидев, как Хеллен Колдуэлл вызывающе танцует шимми, она поняла, что та выпила еще до банкета. Причиной чрезмерно громкого смеха и развязных манер Хеллен был, очевидно, ее муж Ивен Колдуэлл, известный промышленник, у всех на глазах откровенно флиртующий с красивой блондинкой, знаменитой манекенщицей.
На сверкающем паркете среди зала потерявшая голову Хеллен, ухватив своего партнера за лацканы смокинга, старалась притянуть его к себе поближе. Сондра с раздражением смотрела на не умеющую себя вести женщину и ее мужа, ставшего причиной этого недостойного спектакля.
Не впервые Сондра холодным скептическим взглядом разглядывала оживленную публику – заправил большого бизнеса, финансов, прессы. Почти всем присутствующим она знала цену, знала их пороки, недостатки и высокомерно снисходительное отношение к смелым деловым женщинам, посмевшим составить им конкуренцию. Под маской вежливости им не удавалось скрыть своих предрассудков и предубеждений. Сондра давно смотрела на них с презрением и превосходством. Она не сомневалась в том, чтопо уму и деловой хватке среди них мало было ей равных. Но знала она и другое – этого мало. Деньги и власть – вот единственное, что они ценят.
Наконец она увидела Дж.Д. Лесситера. Он стоял у двери на террасу и, еле скрывая скуку, выслушивал то, что говорила ему жена.
– Беннон, прости, но я покину вас на минутку, – сказала Сондра, тронув Беннона за рукав. – Мне надо поговорить с Лесситером.
Беннон прекрасно понимал, что Сондра отнюдь не просила у него разрешения отлучиться, а просто ставила в известность, и тем не менее он кивнул головой в знак согласия.
– Зачем ей понадобился Лесситер? – проворчал Старый Том.
– Какие-нибудь дела, должно быть, – ответил Беннон, проводив Сондру взглядом. Он видел, как часто она останавливалась, здороваясь с многочисленными друзьями и знакомыми.
– Была бы твоя мать здесь, она давно бы притопывала ножкой от нетерпения и не позволила бы мне стоять здесь как истукану. Она любила музыку, а танцевать еще больше. Могла научить любого неумеху лихо отплясывать. А как она играла на фортепьяно! Жаль, что ей не довелось обучить этому свою внучку. – Старый Том предался воспоминаниям.
Беннон хотел было что-то сказать, как вдруг старик радостно воскликнул:
– А вот и Кит!
– Где? Она здесь?
– Вон там, рядом с Джоном Тревисом.
Он узнал актера, остальная компания, в которой находилась Кит, была ему незнакома.
– Я сразу узнал ее, – радовался старик, издали любуясь тем, как заразительно смеялась Кит. Он и сам, не замечая того, невольно расплылся в улыбке. – Подойдем-ка к ней, поздороваемся, – велел он сыну.
Беннон какую-то долю секунды помедлил, но потом двинулся вслед за отцом, который напрямик через зал шел к Кит.
Краем глаза заметив его, Кит обернулась и увидела за Старым Томом Беннона. Это был он, такой, как всегда. Десять лет разлуки показались мгновением. Испугавшись, что выдаст свое волнение, она быстро перевела взгляд на Старого Тома и, сделав шаг ему навстречу, радостно схватила его за обе руки.
– Ты отлично выглядишь, Том, – искренне воскликнула она, глядя на него. – Представляю, как на тебя заглядываются женщины.