День клонился к вечеру, мы стали подгонять коней, но те и так уже выдохлись, да и дорога испортилась. Каменные плиты, которыми она была вымощена, были кем-то растащены, а между оставшимися стояли глубокие лужи, не высыхавшие даже в жаркий день.
Скоро наступил закат, а до границы леса оставалось ещё больше десяти миль, дорога окончательно потерялась среди молодых деревьев, двигаться вперёд стало невозможно, в полной темноте не помогали даже фонари. Пришлось остановиться на ночлег. Проводник в этот момент отчего-то перестал бояться, сел поближе к костру с бурдюком вина и закрыл глаза. Для ночлега мы выбрали очередные руины, даже не руины, а просто нагромождение тёсаного камня, сложно даже сказать, что за строение стояло там раньше. Я подумал, что вот так разбросать огромные блоки могла только рука великана.
Поначалу нас никто не беспокоил, но лес продолжал давить своей тишиной, даже треск огня едва слышался. Скоро появился густой туман, мы сели плотнее к кострам и старались не сводить глаз с деревьев. Тут наши лошади стали вести себя беспокойно, словно чуяли волков или других хищников. Чуть позже мы услышали вой, этот звук не был похож на вой волка или какого-то другого известного зверя, скорее, это был плач человека, огромного человека, который выл от боли и тоски.
Тут рассказчик замолчал, а Кирилл, пользуясь паузой, налил себе вина в кружку, отхлебнул сразу половину и, дождавшись продолжения рассказа, стал переводить:
— Проводник наш ничего не сказал, но по его лицу было видно, что он с таким знаком. А ещё он сунул руку за пазуху и вынул странный амулет, сделанный как будто из морской раковины, хотя там ей просто неоткуда взяться. Он что-то шептал на непонятном языке и смотрел не в лес, а на пламя костра.
В лесу послышались звуки, кто-то бродил кругами и трещал ветками. Чуть позже я увидел в темноте среди деревьев чьи-то горящие глаза. Это мог быть волк или другой зверь, но в это слабо верилось. Мы уже поняли, что лес мёртв и обычная живность там не задерживается. Те, кто живёт там, не принадлежат ни к человеческому роду, ни к звериному.
Поначалу мы решили просто сидеть у костра и ни на что не отвлекаться, была надежда, что тот, кто ходит в чаще, не решится напасть на всех сразу. Но туман продолжал сгущаться, а чуть позже начал угасать костёр. Мы подбрасывали новые охапки веток, но ничего не помогало, огонь просто не хотел гореть. Кольцо тумана сжималось, в слабых отблесках потухающего костра мы всё хуже видели друг друга. А чуть позже, когда туман поглотил нас, и даже магический свет Ирвина не мог его рассеять, со всех сторон раздался хохот, хохотали несколько человек, хотя вряд ли люди могут издавать такие ужасные звуки.
Старший из охранников велел всем собраться в круг и взять друг друга за руки, но сделать это было сложно, поскольку руки эти сжимали оружие. И тут раздался вопль, прямо передо мной одного из воинов схватило нечто, напоминающее сгусток темноты, то, что даже на фоне ночного мрака и тумана смотрелось чернильным пятном.
А потом хохот стих, костёр снова вспыхнул и только вопли в чаще леса продолжали звучать, постепенно от нас удаляясь. Командир приказал всем оставаться на месте, но двое воинов, бывшие друзьями пропавшего, не послушались и, подняв оружие, ринулись в чащу, чтобы спасти товарища. В итоге мы их не дождались. Скоро всё стихло, а с рассветом мы отправились дальше. Командир отправил несколько человек на поиски, чуть позже они догнали нас и доложили, что живых там нет, только следы крови на земле, но они слабые, вряд ли пропавших убили, ещё есть другие следы, но сказать, кому они принадлежат, было невозможно, что-то похожее не лапы огромной птицы, так они объяснили.
— И что, нет возможности проехать без потерь? — скептически спросила Жанна, прикуривая сигарету от головни.
— Есть, — ответил ей Кирилл, примерно через раз караваны проходят там спокойно, но они, как правило, успевают преодолеть опасное место за световой день. А если спокойно переживают ночь, то непонятно, от чего это зависит.
Флип ещё что-то проговорил, Кирилл перевёл:
— Ещё были случаи, зимой, когда похищенных людей находили, они были мертвы, да не просто мертвы, а проморожены насквозь. А зима здесь отнюдь не холодная, даже снег выпадает не всегда, космических холодов точно нет.
— Значит, проедем за день, — спокойно объяснил Модест. — А ещё стоит найти крестьянина и потолковать с ним. Особенно мне интересен его амулет, допускаю, что у местных с нечистью какой-то договор, поэтому их не трогают.
— Вы это сейчас на полном серьёзе обсуждаете? — спросил недоумённо Доцент, наполняя кружку вином. — Это же бред сивой кобылы, какие монстры, какая нечисть?