Решив, что стоит поехать к старому товарищу, он направился по одному из самых известных адресов в Москве — Петровка, 38. Оставив машину на служебной стоянке, куда Гордеева пустили беспрепятственно, он мельком окинул взглядом величественное здание МУРа и вошел в подъезд. На проходной адвокат также не встретил никаких препятствий.
Старинный приятель Гордеева и его наставник — Грязнов Вячеслав Иванович — распекал в своем кабинете нерадивого подчиненного за невнимательное отношение к материалам дела.
— А, Юра, рад видеть. Заходи, я освобожусь сейчас, — отвлекся он на минуту. — Смотри, что творят! Протокол допроса нормально прочитать не могут, свидетелей всех растеряли, ни черта не делают, но повышения хотят! Вам не повышение нужно, а уволить вас, к чертовой матери.
Последняя фраза была адресована находившемуся в кабинете Грязнова майору милиции.
— Простите, Вячеслав Иванович, все исправим, — оправдывался подчиненный. — Я ведь это дело три дня назад получил. До меня им Казаченко занимался.
— Да я уж надеюсь, не исправите — пеняйте на себя. Теперь иди с глаз долой!
Подчиненный взял со стола темно-зеленую папку и довольно быстро выскользнул из кабинета.
— Ну рассказывай, — обратился Грязнов к Гордееву.
— Чего рассказывать-то? — усмехнулся тот.
— Ну как — чего? Дела как твои, спрашиваю.
— Дела как обычно — как сажа…
— Ясно. Ну и что тебя к нам привело? Ты ведь просто так сюда не ходишь. Опять шерлокхолмствуешь?
— Да, Иваныч, что-то вроде. По-другому-то скучно, — рассмеялся Гордеев, — зачахнешь.
— Ну да, так куда как веселее, я понимаю. И что у тебя на этот раз?
— Да вот одного человечка найти надо, поможешь?
— Если в силах — помогу.
— Думаю, в силах. Человек тот не вполне законопослушный гражданин. Точнее, совсем не законопослушный. Так что наверняка он у вас в картотеке найдется.
— Посмотрим-посмотрим. Как зовут твоего человечка?
— Каштанов Виктор.
— Людмила, зайди на минутку, — нажал Грязнов кнопку селектора.
Через минуту в кабинет зашла секретарша. Невысокая, смазливая, слегка полноватая, в очочках. На голове — хвостик, стянутый аптекарской резинкой. Одета в потрепанные джинсы и простой коричневый свитер. Одним словом — серая мышка. Гордеев знал, что именно такие секретарши всегда были у Грязнова. Однако не задерживались — ведь любая серая мышь мечтает о большой любви, которая рано или поздно их настигала. И через некоторое время секретарши уходили в декрет, из которого не возвращались. А в приемной у Грязнова появлялась новая секретарша.
Вот и теперь Гордеев почувствовал на себе оценивающий взгляд незамужней женщины.
— Людмила, сделай одолжение, дай Титову задание по архивам пошарить, поискать там Виктора Каштанова. Если найдет, пусть распечатает все и мне немедленно принесет.
— Хорошо, Вячеслав Иванович. Я могу идти?
— Иди, только кофейку нам с Юрием Петровичем организуй.
Дверь за Людмилой бесшумно закрылась.
— Новенькая? — спросил Гордеев, кивнув в сторону двери.
— Да нет, — вздохнул Вячеслав Иванович, — уж месяца три, как взял ее на работу…
— Симпатичная.
— Лучше бы была уродиной! — с неожиданным воодушевлением воскликнул Грязнов. — А то симпатичные разбегаются…
— Так их надо удерживать, Вячеслав Иванович.
— Как их удержишь, Юра?
— Обаянием, подарками, вниманием…
— Эх, — только махнул рукой Грязнов, — до обаяния ли тут? И так на работе в лепешку расшибаешься…
Ровно через десять минут на столе появились две ослепительно белые чашки с крепким, густым кофе, коробка с пирожными, бутерброды и ваза с фруктами. Все это Людмила разместила на столе по всем правилам сервировки и тенью выскользнула за дверь.
— Ну и все-таки, — изумился Гордеев, — где ты такое сокровище нашел?
— А что? Людмила — просто клад. Девка толковая, исполнительная. Привыкли же все, что секретарша и фотомодель — приблизительно одно и то же, а что эти дурынды даже не знают, с какой стороны к компьютеру подходить, вроде как и неважно. А Людмила, между прочим, математик. Мозги как у Эйнштейна, частенько я с ней советуюсь. Вот думаю, как бы все так устроить, чтобы аналитиком ее в отдел взять. Не девка — просто клад, — снова повторил Грязнов.