Старый правитель, тяжело дыша и с явным трудом сдерживая рвущийся наружу гнев, с минуту смотрел на него и Балиана с высоты своего положения. Но после этого недолгого срока выдержка изменила ему, и он загремел:
— Ты знаешь, для чего у Врат стоят стражи, Балиан?!
— Ну, чтобы сторожить, — пробурчал тот.
— Именно! И ты… И ты… И ты!!! С меня хватит! Это уже чересчур! Ты хоть понимаешь, насколько серьезно случившееся?! — надрывался несчастный правитель Эндерглида.
— Нет, — не стал скрывать Балиан.
— Так узнай же! Ты отправляешься в Дилан, мир смертных!
— Что?! — на сей раз Балиан тоже ответил ором. — За что?! Я же ничего не брал!
— Ты допустил ужасную ошибку, еще более страшную — позволил украсть сокровище нашим врагам, — пришел на помощь Гволкхмэю Тристан, сурово глядя на нерадивого стража. — У жителей Эндерглида нет причин это делать. Скорее всего, это проделки людей из Градерона или отступников.
— Ну… Что случилось, то случилось! — Балиан запаниковал. — Не надо меня в мир смертных, зачем!
— Кто бы это ни был, он прошел за Врата и оказался в Дилане! — рявкнул Гволкхмэй. — И у него наше сокровище!
— Два, — вставил Тристан. — Пропало два, значит, их было двое…
Этой новости правитель Эндерглида вынести уже не смог и, застонав, закрыл лицо ладонями. Все испуганно притихли. Но вот Гволкхмэй справился с собой и уже не столько закричал, сколько захрипел:
— Тристан, немедленно отправь этого балбеса в мир смертных, иначе я за себя не ручаюсь.
— Слушаюсь! — поспешил поклониться ему Тристан.
Кристиан и Юан, все еще стоящие рядом с троном, сдавленно фыркнули, глядя на испуганного и растерянного Балиана. Им, конечно, было жаль родного брата, но когда-нибудь он должен заплатить за свою беспечность, и сейчас — самое время.
Балиан, услышав смешки, злобно посмотрел на них. Но вдруг его губы растянулись в поистине садистской улыбке.
— Повелитель Гволкхмэй, — поклонился он. — А не будут ли мои братья досаждать вам, невольно напоминая о моем существовании?
Кристиан и Юан враз подавились смехом. Гволкхмэй резко вскочил на ноги так, что им пришлось спешно ретироваться на несколько ступеней ниже уровня трона.
— Вон!!! — завопил правитель. — Все трое! В мир смертных! И не возвращайтесь, пока не найдете сокровище! ВОН!
Стражи пулей слетели с лестницы, спасаясь от гнева Гволкхмэя. На полпути их встретил Тристан и, не церемонясь, одного за другим вытолкал за двери залы. Причем, если Кристиану и Юану помощь особо не требовалась, то торжествующего от собственного коварства Балиана пришлось буквально вытаскивать за шкирку. Вслед всем четверым летели проклятия правителя Эндерглида, обещающего покарать все и вся, если его приказ не будет исполнен немедленно.
Вот так и случилось, что трое братьев — старший Кристиан, средний Балиан и младший Юан — буквально через полчаса были выдворены за пределы Эндерглида — их попросту втолкнули в открытые Врата Рассвета, где в ярком сиянии, спотыкаясь и нещадно ругаясь, последним скрылся сам виновник этого происшествия.
Глава вторая Мир смертных
Из-за горизонта вырывались последние багровые лучи заходящего светила, словно солнце безуспешно пыталось выбраться из топкого болота. Его усилия были тщетны во всех отношениях — только облака еще принимали на себя искристое сияние, но в густой хвойный лес, за который оно неторопливо опускалось, не проникало ни единого лучика: там еще с час назад наступила глубокая ночь. И лишь возвышающийся над чащей огромный холм нежился в постепенно угасающем багровом свечении — спокойная, мирная картина мест, куда не торопится ступать нога вездесущего человека.
— Да чтоб вас всех!
С этим криком обманчивое впечатление Кристиана рассеялось, как дым, и он, вздохнув, посмотрел вниз — туда, куда только что скатился, оступившись, Балиан.
— Веди себя потише, — посоветовал он. — Кто знает, чего можно здесь ждать.
— В мире смертных, — вставил Юан.
Балиан, надувшись, стряхнул с золотистых волос веточки и листочки, которые попали туда при сокрушительном падении вниз и, чертыхаясь, принялся забираться обратно на вершину холма.
— Мне всегда, кстати, было интересно, — сказал он, достигнув цели. — Почему Дилан называют миром смертных, если в Этериоле нет ни одного бессмертного? Ну, в смысле, смертные, они везде… Ну вы поняли?
Кристиан и Юан переглянулись, затем одновременно вздохнули.
— Они сами так себя называют с незапамятных времен. Можешь, правда, подать протест против названия Гволкхмэю и Руэдейрхи, — сказал Кристиан. — Но я бы на твоем месте подумал о том, что произошло с нами по твоей вине. Даже Юана не пощадили, — с сочувствием посмотрел он на младшего брата.