В общем, Расул был на ступеньку выше, чем мы, он распределял груз по барыгам, а уж его начальство обеспечивало район, а начальство его начальства — в Москву, и так далее, и тому подобное — вплоть до самого Люцифера.
Но лично меня и Расул прилично напугал своей беззубой улыбкой, сахарным чаем и темным блеском ножей на его грязной кухне.
Когда мы вышли, я сказал:
— Он такой нахрен уродливый, что у него с лицом?
Я спросил это суеверно-тихим голосом. Джек ответил:
— Какая-то гражданская война в Таджикистане. А ты знал, что в Таджикистане была гражданская война? Расул говорил, там резали малолетних детей.
Я сказал:
— Охренеть, никогда не слышал.
— Вот-вот, — сказал Джек. — Никто никогда не слышал, а народу столько погибло. Ну да ладно, шмальнемся?
Я кивнул.
Началась совсем другая жизнь — ну, жизнь пятнадцатилетнего барыги. Джек фасовал, я распространял. По сути, Джек нашел лоха, чтоб за него бегал с весом, да и денег Джек получал куда больше, чем я, но не мне было жаловаться — я жил в его квартире, зарабатывал достаточно, чтобы покупать всякие ништяки, в том числе и амфетос, и жизнь казалась мне бесконечно прекрасной и благостной.
В принципе, я не думал, какую цену плачу за то, чтобы устроить наши с Вадиком жопы в тепле.
Я был куда мягче Джека, хотя презирал наркотов не меньше, чем он. Мы-то себя считали нормальными. Все эти опустившиеся спидозные «джанки», как называл их Джек, казалось, лезли из какого-то другого мира. А ведь я уже много чего видел: подвалы, свалки, но и мне попадались такие кадры, которые словно вылезали за дозой прямо из преисподней.
Многие казались мне ужасно старыми, и я действительно думал, что они старые, и от этого моя работа становилась еще легче.
Я часто наведывался в Комптон, давал Сереге с Гошей денег и периодически заводил насчет них разговор с Джеком. Я считал себя просто охуенным другом.
В конце концов, к холодам, я упросил Джека принять их, тем более, что Лански отъехал в какую-то реабилиташку при церкви, и ему велели порвать все контакты с употребляющими.
— У меня, бля, не притон, — говорил Джек, но, в конце концов, все-таки согласился. Он же знал, что такое зима на улице. От Вадика, Сереги и Гоши никакой пользы не было, но я старался работать так, чтобы Джек нас всех не выгнал к хуям.
Ну, то есть, Джек был барыгой, и полным мудаком, но было же и в нем хорошее, так?
Много-много хорошего, Господи, ты уж учти это при выписывании премий и пиздюлей.
Мы с Джеком жили в каком-то своем придуманном мире, смотрели фильмы с Тупаком Шакуром, и называли себя «пушерами», все было весело и немножко нереально.
Как-то раз Расул велел отвезти посылку в Подольск, хрен знает, зачем. Всего час от Москвы на электричке, думал я, ничего страшного.
Но вес там был такой, что хватило бы лет на двадцать пять.
В общем, я решил с этим не связываться, а послать надежного человечка. Господи, ты, должно быть, уже в курсе, какая я паскуда, но послушай меня. Во-первых я, конечно, считал, что Гоша не привлечет к себе никакого внимания — он ведь такой хороший мальчик. Во-вторых, я знал, что, в случае чего, он меня не сдаст. И, в-третьих, я думал, что, если Гоша ничего не будет знать, то и дело пройдет без сучка без задоринки.
Ну и кроме того, я ж его кормил, я уговорил Джека пустить его в тепло на зиму, и я, как мог, берег его психику, не принуждая воровать и торговать наркотой.
А он мог расплатиться только милыми историями о том, как сложен этот мир.
Я считал, что я в своем праве. Всего лишь один раз, и больше никогда.
В общем, я сказал ему, что надо отвезти в Подольск бабло для одного человека, человек, дескать, сам его найдет, надо только передать, ну, ничего особенного — два часа дела, туда и обратно.
Я сказал:
— Гоша, дружочек, ну сгоняй по-быстрому, а то у меня совсем нет времени. Ладненько?
Гоша сомневался.
Я сказал:
— Ты ж нихуя не делаешь, Гош, тебе разве сложно?
Он все мялся и мялся, а потом, наконец, выдал:
— Я не хочу участвовать в наркобизнесе. Это косвенное убийство людей. Это абсолютно безнравственно. Это тебе не воровство для того, чтобы выжить. Это чудовищное зло, Саша.
Тут я рявкнул:
— Жить ты на эти деньги не стесняешься.
Гоша вздрогнул, и я тут же заулыбался.
— Слушай, Гоша, ну разве ты думаешь, что я стал бы тебя заставлять, будь там что-то реально опасное? Бабло нужно отвезти, бабло. Отвезешь его и тем самым предотвратишь, например, убийство нас. Как тебе такое добро, а?