— У нас не так много еды, — сказал Гоша. — Только хлеб и вяленое мясо. Но мы сможем разделить его на всех.
— Меня корми давай, — сказал колдун.
— Я думал, ты только человечье мясо ешь, — сказал Серега, и голос его был невыразимо печальным и одиноким.
— Я все мясо ем, — сказал колдун. — Мяса мне давай, палач.
Гоша принялся делить еду настолько справедливым образом, что я охуел — колдуну досталось столько же, сколько и его лучшим друзьям, и столько же досталось царевне и ее обреченному на смерть брату.
Потом мы стали бухать, только Гоша не пил — Гоша вообще никогда не пьет, и клей не нюхает, и поеботу себе всякую не колет и ею не свистит — поэтому он человек с глубокими нравственными нормами, радеющий о спасении всех причастных к Родине и о большом, хорошем и справедливом мире.
Колдун тоже велел налить ему выпить, и Гоша ответил:
— Хорошо. Алкоголь — это специфический нервный яд. Вам вовсе не повредит ослабление концентрации и координации. Так как алкоголь сделает вас менее опасным, то я разрешаю вам выпить.
— Разрешает он, — заворчал колдун.
У нас (вернее, у тех, кто жил здесь до нас, имел детей, мечты и незаконченный никогда ремонт) было только четыре табуретки. Гоша посадил царевну и царевича, на две оставшиеся табуретки плюхнулись мы с Вадиком, потому что Гоша — стоик, а Серега — терпила.
Завязалась у нас дискуссия о животноводстве, случилось это следующим образом: Гоша сказал колдуну:
— Вы занимаетесь убийствами, поджогами, похищениями и подрывами. Но с вашими способностями к обращению с животными, вам бы лучше поучаствовать в деле восстановления продовольственной безопасности. Скажем, работать в животноводческом комплексе.
Колдун даже водкой подавился от возмущения и выплюнул ее на руку Сереге, который его поил.
— Чего? Обалдел что ли? Я и на ферме работать?
— Вы могли бы сделать много добра взамен того зла, что вы совершили. Растить и лечить животных. Вы мне по пути сказали, что можете заколдовать даже самую тощую корову так, чтобы она могла давать молоко тридцать три дня.
— Так всякий зверь мне подчиняется, — сказал колдун. — Но чтобы я, и на ферме работать — совсем ты дурак.
— Убивать, — сказал Вадик. — Оно, конечно, куда приятнее.
Мы пили и пили, и как-то незаметно разговор соскользнул на то, как берут у быков сперму. Гоша, конечно, сказал, что любая работа важна.
— Нет, ну подожди, — сказал я. — А работа дрочить быку — тоже важна?
— Конечно, — сказал Гоша. — Забор племенного материала очень важен.
— По-моему, — сказал Серега. — Быку не надо дрочить. Нужна искусственная вагина.
Но я не стал слушать Серегу, потому что он ебанутый.
— Нет, — сказал я. — Вот приколись, мы знакомимся, и ты такой: меня зовут Гоша, я палач, а я такой: меня зовут Саша, я быкам дрочу.
— Любой труд — почетен. Есть люди, которым понравилась бы и эта работа.
Вадик спросил:
— А какие это люди?
— А это справедливо вообще? — спросил я. — Кто-то врач, кто-то учитель, кто-то солдат, а кто-то быкам дрочит.
Мы выпили еще, а Гоша сказал:
— Согласно Аристотелю...
И мы так засмеялись, что у меня уши заложило, честное слово. Но Гоша продолжал очень серьезно.
— Согласно Аристотелю человек может быть счастливым, когда он делает нечто, что соответствует его способностям. Таким образом Аристотель оправдывал и рабство: настоящий раб и рад быть рабом. Более того, настоящий раб — счастлив быть рабом. Ему подходит эта судьба. Счастье — это способность применять свои способности на благо обществу и быть самим собой, в согласии со своей природой
— Охуенно, — сказал я. — То есть, нужно еще и быть счастливым от того, что дрочишь быку?
— В идеале — да. Согласно Аристотелю.
Вадик сказал:
— Ну и опиши мне человека, который был бы счастлив.
Гоша задумался, лицо его приняло выражение глубины и внутренней силы, как у статуи греческого атлета. Потом он сказал:
— Мужчина от двадцати пяти до сорока пяти лет, зоофил, одинок, без семьи и детей, ищет легальные возможности для реализации своей парафилии.
— Почему не младше? — спросил Серега.
— Потому что к двадцати пяти годам парафилия уже окончательно сформирована.
— Нет, а почему не старше? — спросил я.
— Потому что руки слабеют, — сказал Гоша так же невозмутимо. Вадик спросил:
— А где ты столько зоофилов возьмешь?
— Парафилии распространены по популяции куда больше, чем может сказать о том официальная статистика.
— А если ты не найдешь столько зоофилов? — спросил я. — Это пиздец как сложно — найти столько зоофилов, и чтобы они любили именно быков.