Вадик выглядел необычайно счастливым, как человек, который долгое время бился над сложной задачей и, наконец, решил ее. Или, лучше сказать, как человек, который долгое время не видел свою семью: кто-то умер, кто-то уехал навсегда, и тут загадочным образом живые и мертвые собрались вместе за старым столом.
Очень одухотворенное выражение лица, в общем, у него было, не свойственное Вадику обычно.
Я ковырял картошку и смотрел в ночную синь. Я думал о Джеке, который лежит между двумя бетонными плитами. О том, что мы пожарили картошку на его сковороде, привели сюда своих друзей и будем жить тут его жизнь.
А ведь когда-то он нас спас — и он же утянул на дно.
Гоша вдруг сказал:
— Я подрабатываю курьером. Честная работа. Платят мало, ведь у меня никаких документов нет, но все-таки это неплохое подспорье.
— Классно, — сказал я, не желая с ним ругаться. Серега сказал:
— Но за алюминий можно выручить больше. Правда бомжи теперь стали злые.
Мы помолчали. Мне было одновременно так хорошо и так плохо. Потом Гоша снова заговорил:
— Надо выбираться, Саша. Надо набраться сил, получить документы. Я знаю, что так можно. Как мне будет восемнадцать — я пойду и получу все документы.
Я цокнул языком. Настолько он боялся возвращения к тетке, что ему приходилось ждать с тем, с чем, по сути, ждать-то нельзя, если хочешь какую-то приличную жизнь прожить на этой Земле.
— Да ладно, ты уже большой мальчик — пойди и сейчас получи. Скажи, что тебе восемнадцать. Думаешь так это просто?
— Не просто, — сказал Гоша. — Но это возможно. И нужно сделать все честно, чтобы не раскрыли, что я несовершеннолетний.
— Ты для них для всех чмоня без паспорта, без свидетельства о рождении, без мамы, без всего на свете. Да и для чего тебе паспорт? Спиться и без паспорта можно.
— И откуда только тебе берется эта жестокость? — спросил Гоша. — Нам всем нужны паспорта. Без паспортов мы как тени.
— Я достаю из широких штанин, — начал было Серега и завис.
— Это доказывает, что я гражданин, а не какая-нибудь там гражданка, — засмеялся я.
— Люди без гражданства, — сказал Гоша. — Не могут претендовать ни на что.
— А у меня и паспорт есть, — сказал я. — Но он не мой, а Джека.
Вадик накалывал картошину на вилку, он и ухом не повел.
— А где Джек-то? — спросил Серега.
— Не знаю, съебался куда-то с модной биксой. Сам его знаешь.
— Если он вернется, — сказал Гоша. — Он разрешит нам пожить здесь? Ну, какое-то время. А ведь если бы у нас были паспорта, мы могли бы учиться.
Я смотрел на него и старательно прикусывал себе язык. Мне было совершенно понятно, что Гоша, быть может, множество раз уже терся у паспортного стола, но так и не решился зайти в неприветливое здание, куда приходили, и откуда выходили, какие-то другие, настоящие люди.
Страшно начинать все совсем заново.
Но и немного круто — можно сменить имя и стать кем-то совершенно другим.
— Я боюсь отсюда не выбраться, — сказал Гоша.
— Но и выбираться отсюда боишься?
Застрекотал по стеклам дождь, и сцена поэтому получилась крайне драматичной. Гоша улыбнулся мне и развел руками.
— Что правда, то правда. Я боюсь. А ты?
— Я не собираюсь жить убогой легальной жизнью. Я абсолютно свободен, и никто обо мне ничего не знает. Это круто.
— Если ты собираешься совершать убийства, — сказал Вадик.
— Надо жить нормально, — задумчиво повторял Гоша. Повторял, как мантру, как молитву. Господи, буддийская мантра, это ведь тоже молитва тебе? Буддисты-то, похоже, не верят ни в какого тебя.
У Джека была девушка буддистка, была да всплыла, а потом Джек умер, и где он теперь, когда я ношу в кармане его паспорт?
— Нужно проходить опознание личности, — сказал Гоша. — Когда мне будет восемнадцать, я найду тетку. Я попрошу ее подтвердить мою личность.
Вадик сказал:
— Паспорт это рабская бумажка.
— Это ты где услышал? — спросил я.
— Вор в законе мне это сказал.
Серега сказал:
— Лично мне паспорт ни за чем не нужен. Мертвых животных в России, слава Богу, можно собирать и без паспорта.
Мы засмеялись.
— О, грустный клоун, — сказал я. — Умеешь ты разрядить атмосферу.
И вот мы ели подгоревшую маленько картошку, и Гоша мечтал о том, как все мы получим паспорта и заживем в реальности.
Потом мы пошли в комнату, и, пока Вадик глядел мультяшки по «2x2», Гоша читал нам с Серегой поэму Элиота «Полые люди». По какой-то причине в моем сонном, подпитом ужинным пивом мозгу отпечаталось, что это поэма о людях без паспортов.
Но ведь не без этого, Господи, сам посуди?
«Глаза не здесь.