Гоша сказал:
— Тогда придется действовать не по Аристотелю, а по Канту. Кант полагал, что действовать свободно, значит действовать автономно, а не подчиняясь необходимости, причинам и следствиям. Иными словами, если у нас не хватит животноводов по Аристотелю, то животноводы по Канту могли бы совершить свободный выбор в пользу благого дела для того, чтобы несмотря на собственные обстоятельства и потребности, помочь обществу, нуждающемуся в них.
— А ты? — спросил я. — Пошел бы работать животноводом?
— Если бы это было необходимо.
— Но в топчик профессий животноводство не входит? А знаешь, кто еще был животноводом? Маньяк Фишер.
— Зоотехником. Но что это доказывает?
— Что только ебантяй будет дрочить животным.
— Но им не нужно дрочить, — снова сказал Серега. — Нужна искусственная вагина.
Это был глас вопиющего в пустыне.
Я сказал:
— Ну хорошо, ты приехал в маленький городок, там совершили убийство — вырезали кому-то глаза и все такое. Съели их.
— Ну, — сказал Вадик. — Съели или не съели — это непонятно, но глаз нет.
— Вот, — сказал я. — И чего теперь? Это маленький город. В нем есть животноводческий комплекс, школа и маленькая больница — все. Все работают там, или там, или вот там. Кого будешь подозревать? Врачей, учителей или животноводов?
— Причем здесь это?
— Потому что те, кто дрочат быкам — ебантяи. Ты сразу захочешь их проверить, чтобы найти того, кто извращенно убил чувака!
— Я начну с врачей.
— Почему?
— Глаза вырезаны.
— Глаза и учитель может вырезать.
Гоша вздохнул.
— У тебя предубеждения против животноводов.
— Ну ладно, — сказал Вадик. — Ты все еще в этом городе. Пришел в гости к животноводу, врачу и учителю. Каждый из них испек пирог. Чей пирог съешь?
— Это уже совсем идиотский вопрос. Я думаю, что животновод моет руки.
— Нет, ты ответь, — Вадик все наседал на него с пьяной настойчивостью.
— Хорошо. Я съем пирог, который приготовил учитель.
— Почему?
— Потому что в условиях задачи не сказано, какой именно это учитель. Может быть, он учитель по домоводству, значит он хорошо готовит пироги.
— А пирог животновода ты бы есть не стал?
— Я бы съел его, но вряд ли я смогу съесть два, а тем более три пирога подряд.
Царевич и царевна слушали нас с раскрытыми ртами, а колдун весь покраснел до самых кончиков ушей. Он был такой бледный, такой лунный, что эта краснота в нем казалась совсем яркой и больной.
Я сказал:
— Просто признай, что это профессия для ебантяев.
— Согласно Аристотелю, — сказал Гоша. — И не ругайся при царевне.
Царевна, впрочем, слышала выстрелы, убившие большую часть ее семьи, мат вряд ли теперь резал ей слух, ну, так я, во всяком случае, заключил.
Серега сказал:
— Ну это же так глупо. Не нужно дрочить быку. Нужно держать искусственную вагину. А потом всовывать шприц со спермой в настоящую вагину коровы.
— Да ты бы все равно этот ебаный пирог не съел! — сказал я.
— Я бы съел, — сказал Серега.
— Ты бы все съел. Гоша бы не съел.
Гоша сохранял завидное спокойствие, он вздохнул.
— Любой труд — почетен. Предубеждения такого рода считаю нерациональными.
Я начал было:
— Но ведь человек, который...
И тут колдун рявкнул:
— Все! Нет сил больше слушать такую пошлость! Сейчас нашлю на вас мертвых!
Вот это да! Бывало, что я разводил какую-то тупую хуйню в четыре утра, и все просто обалдевали, но мертвых на меня из-за этого еще никогда не насылали.
***
Я себя, Господи, ассоциирую с племенем псовых — в частности, с шакалами, конечно. Знаешь ли ты, почему я Саша Шакал? Глупый вопрос, ты-то все знаешь, но я все равно расскажу, попробую, так сказать, время потянуть. Потому что шакалы — трусливые обманщики, падальщики, паразиты и лентяи, а это все буквально про меня. Кличку эту я дал себе сам, понтуясь перед чуваком, которому мой брат потом восемь раз загнал в живот нож.
Шакалы — настолько ленивые, что даже живут они в заброшенных термитниках или оставленных норах каких-нибудь муравьедов, а пожрать себе предпочитают где-нибудь спиздить или за кем-нибудь доесть. Шакалы любят играть, стремно орать и дразниться, в мультиках они вертлявые, лживые и льстивые животные. Короче, такой вот мой тотемный зверь. На латыни шакал называется «золотой пес», и это круто.
Еще шакалы выглядят, как лисы на кумарах, это тоже все про меня. Душа у меня, короче, шакалья — вечно голодная, склонная к обману, жадная, и, конечно, облезлая, немножко уродская, но и милая при этом.
Вот у брата — душа дикого кабана — его хрен поймешь, и он довольно агрессивный. Но его никто Вадей Кабаном не называл, наверное, потому что Вадик стремный. Да и Вадя Кабан — звучит не очень, куда хуже, чем Саша Шакал. Тут даже есть какая-то звуковая красивость, шипение неизвестного языка.