Мы целовались, и я снимал с нее ее уродливую, простую одежду. Она была очень белой и очень горячей, как звезда в руке, каковой ее представляешь в детстве. Где-то рядом завозился Вадик и попытался перехватить царевну, но я ее не отдал.
Она замерла, пойманная в ловушку, схваченная, застрявшая между нами, и совершенно к тому времени уже обнаженная. Вадик прижался губами к ее загривку, а я — к ее губам.
Теперь царевна не выглядела уже такой белой, кожа ее раскраснелась и увлажнилась. Я осторожно направлял ее, она терлась об меня, и о Вадика тоже.
Вдруг, прерывающимся шепотом, она сказала:
— Вы знаете, что такое регулирование?
Я был увлечен другим.
— Словарное значение? — спросил я.
— Чего? — спросил Вадик.
Она, раскрасневшаяся и влажная, металась между нами, получала ласки от обоих, но ни с кем не находила покоя.
— В системе таро Алистера Кроули, — сказала она. — Есть такая карта. Обычно она называется Правосудие, но Кроули посчитал, что это неточно.
Ее прерывающийся голос приводил меня в восторг, и я хотел вырвать из нее какой-нибудь чудный стон, руками или губами. Пока я этим занимался, надо мной звучал этот странный голос царевны.
— Регулирование — это баланс. Можно представить так: стоишь на стеклянной конструкции над обрывом. Баланс в плотском смысле. Я между двумя братьями. Или движение к оргазму — это ведь тоже регулирование.
Вадик нетерпеливо дергал ее к себе, но я возвращал царевну обратно.
— Но в то же время — регулирование, это законы мира. Что-то должно случиться, и этому никак нельзя помешать, это механическая система, все приводящая в равновесие. Как часы или механические куклы, или движение звезд и планет. Кажется, что мир хаотичен, но на самом деле это отлаженная система. Мир регулирует сам себя.
Голос ее становился все более и более прерывистым от моих ласк и все-таки сорвался на стон. Регулирование: баланс, оргазм, карма.
Я сказал:
— Если у вас будет ребенок, то вы никогда не узнаете, мой он или моего брата. Наука в этом случае совершенно бессильна.
Я спас ее, ну, хотя бы попытался, а мой брат убил ее родных.
Но она никогда не узнает, это просто невозможно будет узнать.
Царевна Кристина поцеловала меня и позволила Вадику ее целовать.
Равновесие — регулирование.
А утром Гоша собрал для завтрака яйца каких-то хищных птиц. Глядя на шкворчавшую яичницу, я думал о вчерашней ночи.
По сути, ничего лучше, чем яйцо, эволюция так и не придумала, просто самки совершенных человеков носят яйцо в себе.
А яйцо это, как известно, аллегория мира.
***
Господи, признаем честно: в кино я обязательно бы сделал карьеру, может быть, в конечном итоге, стал бы даже наркобароном, но в реальности никакую карьеру я не делал.
На самом деле и шанса-то такого у меня не было, потому что все было крепко схвачено таджиками, и чужих они внутрь настоящего бизнеса, где варились реальные деньги, не пускали.
Но ни о какой карьере я и не мечтал. Во-первых потому, что, как я уже говорил, мечтать я разучился. А во-вторых, потому что мне, в общем-то, хотелось делать что-то простое, но опасное, а нет ничего проще и опаснее, чем толкать героин.
Не знаю, почему все-таки Полина со мной тогда убежала, почему она не струсила, не вернулась, а стала жить со мной.
Саморазрушительные телочки — моя тема. Полина говорила, что в этом плане я — шакал-падальщик, и меня привлекают только те, которые уже мертвы внутри.
Я не думаю, что она прямо абсолютно права. Но мне правда нравятся слабые девочки, которые себя ненавидят.
И у нас больше общего, чем они потом думают.
Ну да ладно, Господи, запиши это в длинный список моих дисквалифицирующих недостатков. Так или иначе, Полина согласилась жить со мной. У нее ведь никого не осталось, и она никому не верила. А если не веришь вообще никому, то почему бы не пойти жить с первым попавшимся, он не хуже и не лучше всех остальных.
Ну вот она и пошла со мной жить. Я сразу сказал Вадику, что, если будет такая же хуерга, как с Катей, то он пойдет нахуй, я его натурально выгоню.
Вадик помолчал, помолчал и сказал:
— Нет, нихуя.
— Почему?
— Потому что ты лох. Тебе же станет меня жалко.
Ну и представления о мире и людях в нем, правда, Господи?
Но мне все-таки показалось, что мы друг друга поняли.
Полина-Полина-Полина. Она мне страшно нравилась: на ноге у нее была татуха с журавлем, жутко изящным, она увлекалась картами Таро, сидела на форуме «Шизофрения и я» с моего ноута (с ноута Джека, блин), и там у нее была аватарка-гифка с крутящимся звездным небом.
Она была странной и немного дикой, до жути боялась больших дорог и телефонных звонков. Она чистила зубы только один раз в день, что на один раз в день больше, чем делал это обычно я.