— Так нельзя! У меня есть деньги! Кому ты его продал? Ты его кому-то продал?
Помимо всего прочего, начали мне звонить и люди, которые у меня прежде не покупали, видимо, им дали мои контакты, вдруг, дескать, у меня что-то есть, но с такими разговор у меня был короткий — не хотелось нарваться на контрольную закупку.
Хотя примерно к тому времени я стал осознавать, что, в конце концов, попаду в тюрьму — не все ж веревочке виться. С другой стороны, почему нет? Тюрьма — неплохой выход, хуже больницы, но лучше смерти.
С деньгами стало худо, и в какой-то момент я сказал Сереге:
— Вернись домой, твои родители, небось, обалдеют от счастья. Дадут тебе денег.
Деньги были нужны. У меня и у самого были проблемы — мне тоже нужны были наркотики, правда другие.
Сидеть без работы было скучно и стремно. Я все время ждал либо ментов (неожиданная паранойя, ведь веса у нас дома тогда вообще никакого не лежало), либо разгневанных наркотов. Ночами я представлял, как они, словно вонючие зомби, атакуют нас, лезут в окна, лапают липкими лапками железную дверь, и наваливаются на нее снова и снова всеми своими скудными тельцами.
Вот вся моя жизнь: сходил за весом (а вес небольшой, большой-то мне не доверят), расфасовал, распродал все, отдал деньги, сходил за весом, раньше она умещалась в систему нехитрых действий, отточенных уже до полнейшего автоматизма.
Сулим говорил, что скоро что-нибудь подвезут, а пока, мол, гуляй. Я нервничал, мне нужно было дело — или мне нужна была наркота. Я неожиданно сильно соскучился по амфетосу, и мне хотелось свистнуть — для поднятия тонуса, тем более, что спайс разбирал меня теперь на паранойю.
Одна из виртуальных подружек Полины была в тусовке, куда амф периодически заносили, и я попросил Полину нас познакомить.
— Давай, — сказал я. — Целыми днями сидишь дома, тусишь в интернете — давай, малыш, пошли жить реальной жизнью.
Полина держала на коленях ноут и курила.
Я сказал:
— Давай, с деньгами туго, а там покормят.
— Ты посвистеть хочешь, — сказала она. — И ты на меня так смотришь, как будто я просто средство передвижения.
Я сказал:
— Я просто думаю, что тебе надо пообщаться с людьми в реале, посмотреть на мир, погулять, в гости сходить, в конце концов. Ты тут киснешь. Нельзя всю жизнь прожить, нихуя не делая. А у меня отпуск, кстати говоря.
Полина, на самом деле, довольно долго упиралась, и я все уговаривал и уговаривал ее. Полина говорила, что реальное общение для нее скучно, и она боится компаний, где много людей.
— Да ладно тебе, — говорил я. — Тебе типа семнадцать лет, малыш, когда еще тусить, как не сейчас? Потом тем более не захочешь. Так и проведешь всю жизнь на кухне в доме мертвого чувака.
Полина задумчиво кивала.
— А я и не против, — говорила она.
Но, в конце концов, я все-таки уломал ее встретиться с ее подружкой-свистушкой в реале. Компания эта зависала за городом, у этой девки на даче. Я взял с собой Полину и Вадика. Вадик не то чтобы очень нуждался в социализации, но я не хотел выпускать его из виду. Я был уверен, что он грабит людей, и что ничем хорошим это не кончится, и его примут. А мне необходимо было его сохранить. Можно было оставить Вадика на Гошу, но Гоша затусил с какой-то благотворительной организацией, где ему пообещали помочь с восстановлением документов, и я боялся, что, если Вадик будет отираться с Гошей, он что-нибудь кому-нибудь ляпнет.
Помню, мы ехали в электричке, весеннее солнце светилось, и первая зелень уже пробивалась в его объятиях. Вадик спросил:
— А зачем мы туда едем?
— Тусить, — сказал я. — Потому что мы сидим в четырех стенах, а надо общаться. Особенно тебе. Найдем тебе девушку.
— У меня есть девушка, — сказал Вадик.
— Да ладно? Правая или левая?
Вадик посмотрел на свои руки и вздохнул.
— Она далеко.
— Психолог? — спросила Полина.
— Да, — сказал я. — У него идея фикс. Слушай, она сто пудов замужем.
— Она такая красивая.
Он цокнул языком.
— Я туда поеду и заберу ее. Она будет жить с нами.
— Сильно вряд ли, — сказал я. — Ну ебанись, теперь за тобой что, постоянно следить?
— Следи за мной, — сказал Вадик. — Может, мне просто не хватает внимания.
Полина сидела между нами, голову она положила мне на плечо, и то ли подремывала, то ли просто не хотела слишком уж активно участвовать в разговоре. Она надела не по погоде короткую юбку, и теперь ей было холодно даже в электричке, она забавно терла коленку об коленку.
Когда мы вышли на станции, Полина сказала:
— Может, домой поедем, а?
— Да нет, — сказал Вадик. — Там, наверное, пожрать дадут.
— Да это же твоя подруга.
— Мы обсуждаем только психические расстройства.
— Ну а что еще могут обсуждать подружки?