А не надо было мне, уроду, паспорт Джека выбрасывать и сидеть теперь с фальшивкой.
Ну сам во всем виноват.
Короче, комнату мы нашли в каком-то бесконечно всратом бараке на Шоссе Энтузиастов, недалеко от обширной промзоны с собачьими стаями, рыскавшими по периметру.
Зато не самозахват.
Комнату нам сдавала Рита, вебкамщица с огроменными цветными когтями. Тогда, между прочим, еще относительно редкая была профессия. Вообще, Рита выглядела мило, нежно и вполне обычно, но только вот эти ногти — народ, по ходу, очень любил, когда она этими ногтями себя делала.
Маникюру Рита и уделяла больше всего внимания — цветной, невероятно острый, неудобно длинный, со всякими рисунками, налепками, наклейками. Свои ногти она очень берегла, а потому всегда так странно жестикулировала при разговоре, держала руки на весу и как бы почесывала ими воздух. Профессиональная деформация.
Мимика у нее тоже была интересная — она все время стреляла глазками, и как бы искала выгодный свет для лица, непроизвольно поворачиваясь так, чтобы подчеркнуты были ее нежно смазанные легкими блестками скулы. И всегда можно было сделать крайне удачный кадр — статичное, хорошенькое лицо, озаряющееся выверенной теплой улыбкой.
В общем, интересная дама. Говорила она мягко, чуть картавила, а оттого казалось, что она мурлычет, как кошка.
Рита, в общем, сдавала комнату по неплохой цене, я вышел на нее через наркознакомых, один ее бывший был парнем моей наркоманочки. Сама Рита только шмалила перед сном, как она говорила, для того, чтобы хорошо спать под солнечным светом — жизнь она вела преимущественно ночную из-за разницы во времени со своими американскими клиентами.
Такая себе ночная бабочка, в любом случае, но только — в стеклянной банке.
Мы внесли плату за два месяца, вселились спокойно и быстро поладили.
Помню, как я в последний раз взглянул на квартиру Джека, как закрыл дверь, как страшно испугался того, что будет впереди. Хорошая железная дверь блестела перед моим носом.
До свиданья, Джек, подумал я.
Теперь мы точно прощаемся навсегда.
Я был не совсем прав.
В общем, мы, конечно, многое забрали из квартиры Джека. Телик, приставку, всякое такое. Но, главное, мы забрали призрак Джека — и жить с этим было так же муторно где угодно на Земле, как у него дома.
Только на Шоссе Энтузиастов жили мы еще и не бесплатно.
Впрочем, прошло все неплохо, и с Ритой мы поладили, а Вадик ее даже, по-моему, потрахивал. Перевозбужденной Рите этого, периодами страшно не хватало.
Короче, вроде бы опять все наладилось, Полине перемена мест пошла на пользу, и она ожила, потихоньку расцвела, как растеньице, после долгой, злоключительной зимы. Я все еще не знал, к чему оно все идет. У меня не было особенных планов на будущее. Ну, хотелось как-то пережить то, и это, а что потом, что случится с нами в итоге — мало меня волновало.
Мне казалось, так будет всегда — непыльная работка с постоянной клиентурой, орбита ВАО столицы, на которой я верчусь, странненькая, но милая Полина, любимый, хоть и проблемный, брат, долбанутые по-своему друзья.
Некая точка равновесия была мною найдена.
Может, думал я иногда, к этому и вела меня моя счастливая звезда. Все ведь, на самом деле, было практически хорошо — а о большем нечего и думать. Мир дал мне лимоны, и, может, лимонад вышел горьковатый, но он спасал от летней жары.
А потом Сулима посадили. Тогда вообще очень хорошо прошмонали таджиков, на которых я работал, и посадили очень многих людей, с которыми я был знаком лично или через вторые-третьи руки. Счастливая звезда все еще светила надо мной, я тогда не сел, но вот почти все контакты с той тусовкой, что поставляла мне товар потерял. Ты, Господи, по ходу дал мне неплохой шанс одуматься. В один день, благодаря какой-то очень успешной операции, слетело множество голов жуткой гидры. Они, конечно, вырастут снова, это понятно, но стоит ли поэтому перестать бороться со словами «зачем все это»?
Гидру обезглавили, и она на некоторое время рухнула, и я, будучи, скажем, лапой этого жуткого животного, потерял контакт с мозгом: омертвели нервы.
В общем, товара у меня оставалось немного, и я не знал, где буду брать его дальше. Продавать оставшееся я тоже боялся — пока такой шмон стоит, себе дороже встречаться даже с самыми надежными постоянниками. Я отключил телефон, вытащил симку и зарыл ее в трех улицах от дома — до лучших времен.
Что делать с весом?
Ну, выбросить, слить все в унитаз мне было жалко, хранить стремно, и я решил все вынюхать. Почему это показалось мне хорошим решением? Ну, я хотел понять героин. И из-за первого неудачного опыта мне казалось, что я точно не подсяду, просто организм такой.