— Кроме того, вы оба выглядите так, словно курили траву, пока болели гриппом, а потом всю ночь рыдали. Это супер.
— Да, — сказал я. — Самое точное описание, поставлю себе в статус.
— А на несчастненький вид спрос тоже есть.
Рита засмеялась, засунула в рот свою половинку печенья и запила молоком. Получилось у нее это, ну, небезынтересно, хотя, казалось бы, ну просто молоко и просто печенье.
— Я сейчас больше не снимаюсь, но знакомые остались. Я вас сведу.
— Ты супер, родная, обещаю, мы нормально поднимем бабла.
— Ага. Вы мне нравитесь, я к вам привязалась, если выкину вас, буду себя винить. Как вытряхнуть котят из коробки.
— Ты мне такие вещи не говори, а то я тебе на шею сяду.
— Не буду, а то вдруг правда на шею сядешь.
Может, я ей правда нравился. А, может, дело было в том, что ее поебывал Вадик, а мы с ним выглядим одинаково.
Так или иначе, нужных людей она для нас нашла. Полина все сомневалась, мялась, но все-таки я ее уломал.
— Хорошо, — сказала она. — Но только один раз, и только вместе. Понял?
Чуть помолчав, она добавила:
— Пожалуйста.
— Ага, — сказал я. — Только один разок.
Грустная деталь: я боялся, что спросят паспорт: Полина свой взяла, а я свою подделку забыл, но на самом деле у нас никто ничего не спросил.
Снималось все это дело на квартире. Причем квартира выглядела просто максимально обшарпанной, она напомнила мне о доме Джека, и меня затошнило.
Сначала мы попили чай с режиком. Он нам объяснил по поводу оплаты (она неожиданно вышла очень даже мощная, хотя львиная доля, конечно, причиталась Полине). Впрочем, я думал, что мне вообще копейки заплатят, а меня тоже не обделили.
Хуже всего было думать, что это из-за нашего, как сказала Рита, мелкого вида.
Еще я боялся, что нас наебут, поэтому чай нам заваривал сам, и чашку перед этим помыл, из-за чего был назван брюзгой и педантом.
Режик и оператор были братьями, рыжие такие детины, впрочем, вполне обаятельные. Предполагалось, что нас могут не взять, если не подойдем по фактуре вживую, но мы им сразу понравились.
— Хорошенькие, — сказал оператор, и мне опять стало противно. — В общем, делаем историю по заказу из Франции, ребят. Вы — брат и сестра, поняли? Правда подходите, это здорово.
Я вспомнил, как впервые подумал, что Полина похожа чем-то на маму, и мне стало еще противнее.
Впрочем, поворачивать назад я не собирался.
Полина сидела, тесно прижавшись ко мне. Я сказал:
— Все нормально, тут вон два чела всего.
— Еще Лена, она визажистка, — сказал мне режик. — Но с ней хорошо, она милая и чуткая.
Что меня поражало: какой-то мерзковатый заказ во Францию, подразумевалось, что мы мелкие (и, я был уверен, что заказчик не будет знать о нашем совершеннолетии), и при этом чаек, какая-то милая визажистка Лена.
Из-под холодильника выбежал и исчез под раковиной таракан.
Я спросил:
— А француз не мог снять место получше?
— Ну, — сказал режик. — Они любят всякую гадость. Вы бедные брат и сестра из глубинки, понятно, да?
— Да, — сказал я. — Более чем.
Когда милая Лена пришла, она принесла с собой «Редбулл» и колу, и блок сигарет. Она сказала:
— Сделаем вас еще болезненнее. Леша, сет с фото?
— С фото, — сказал режик.
— Тогда давай промо сделаем, пока они свеженькие, а все остальное уже в процессе доснимем.
Никогда не думал, что можно красить нос. Но эта Лена (не такая уж и милая) покрасила мой нос, сделала его покрасневшим.
— Это называется «пьяный носик», — говорила она. — Дранкен ноуз. Как будто ты бухой или у тебя температура.
Мы с Полиной все время держались за руки, это я помню. И были абсолютно трезвыми. Вообще никто не пил.
Сегодня она не делает этого — завтра она делает все, думалось мне снова и снова. Бывает ведь такое, что подуманная или сказанная уже единожды фраза, вдруг возвращается, словно мертвец с кладбища, и начинает крутиться и крутиться в голове.
Полина почти ничего не говорила, только слушала, а я ее обнимал.
Прямо перед тем, как мы разделись, я привлек ее к себе и поцеловал в лоб.
— Я тебя люблю, — сказал я. В этот момент оператор (а он же, по совместительству, и фотограф) щелкнул первую фотку.
Меня это дико разозлило. Я собирался сыграть мерзкого брата, который пристает к сестре, но я не был готов, что щелкнут меня, а не моего персонажа, меня — в такой личный для меня момент, когда я проявляю нежность.
— Хорошая фотка, — сказала Лена. — Дома душ приняли?
— Ага, — сказал я.
— Ну это уже по вашему желанию, — сказал режик Леха. — Справки вам тоже не нужны, поэтому прочь формальности, сейчас начнем.
Ох уж это «прочь формальности». Сразу видно, режиссер, творческий, интеллигентный человек.