Глава 3. Разные мертвые люди
Глава 3. Разные мертвые люди
Вообще, конечно, мы первым делом засмеялись.
От мертвых, бывало, приходилось обороняться, не то чтобы это теперь такая уж редкость. Нет-нет, да и встретишь чувака. Бывает, он тебя хочет убить, чтобы ты тоже был мертвый, а бывает, что ему этого не надо — он идет по своим делам, они только ему известны.
Особенно ночами бывали они активны, тем более, когда поднималась луна, высокая, толстая, волшебная луна. Это, конечно, проблема, но большинству из них тебя не надо. Ну просто не надо и все, не знаю уж, по каким причинам.
Короче говоря, мы продолжили пить.
Колдун сказал:
— Пейте-пейте, уже идут они сюда.
И снова засмеялся, захохотал, как птица закаркала.
Гоша сказал:
— Что же вы за человек такой?
— А ты что за человек? Нет сил слушать тебя и дружков твоих свиноподобных — у, цирк уродов, выставляете мерзости свои, один руки себе все исколол, другому человека убить, как чихнуть, третий вообще давно с ума сошел. Кто твои друзья? Уроды они. Мои мертвые сожрут вас всех, да и тем плохо станет — даже мертвый вашим мясом подавится.
— Да закройся ты уже, — сказал я.
Вдруг колдун резко повернулся ко мне, улыбнулся.
— А ты в Москве-реке плавал, а утонуть не решился, да? А стоило бы, собака ты грязная, стоило бы.
Глаза его были зелеными, как джунгли, и страшными, будто в них водились зубастые тигры.
— И братца бы своего бессмысленного с собой забрал — он в этом мире низачем не нужен.
Я сказал:
— Вот ты сука! Гоша, а зачем его судить? Давай я его осужу: вижу конченную мразь, и даже иглы на нем не особо работают, потому что клейма ставить негде, еще и язык, как помело. Вердикт суда ясен: давай вздергивать.
Я увидел, как Вадик взял нож (у него, как всегда, был свой взгляд на ситуацию), в этот момент Гоша схватил со стола полотенце и засунул его колдуну в рот. Тот потешно замотал головой, и я засмеялся. Мы выпили еще, а царевич Марк стал очевидно повеселее.
Я спросил его, как ему, не налить ли еще.
— Налейте, — попросил он. — Для храбрости.
— Да подожди ты, — сказал я. — Еще идти непонятно сколько будем.
— Нет, — сказал царевич Марк. — Я очень скоро умру.
Он улыбнулся, легко и спокойно, и это была в действительности улыбка календарного ангела — во всякого вселяющая рождественскую надежду. Вспомнились любимые мамины картинки, как Вадик их рассматривал и скоблил блестки. Вадик тоже, видно, вспомнил и нож положил.
— Ладно, — сказал он Гоше. — Ты, наверное, прав. Не будем его убивать.
Гоша сказал:
— Ведете себя отвратительно, вы же в гостях.
Я сказал:
— Да он у себя дома.
Вдруг голос колдуна прозвучал надо всем, с покрытого черными пятнами пауков потолка.
— Конечно, я у себя дома, я — скотий бог, и все вы у меня в гостях.
Я сказал:
— Ты его в дверь, а он в окно.
Царевич Марк слабо улыбнулся. Царевна Кристина его радости не разделяла, она сидела, бледная, как лебединое крыло. Я все пытался поймать ее взгляд, но она не хотела даваться.
Вадик сказал:
— Хорошая ночь. Давайте еще выпьем.
В этот момент Гоша, трезвый, спокойный, похожий на человека с плаката о необходимой бдительности, подался к окну, глянул куда-то вдаль.
Он сказал:
— Я же говорил, что не стоит пить в такую ночь.
— Хорошая ночь, — повторил Вадик.
— Возьмите винтовки, пожалуйста. У нас, кажется, ночные гости.
— Ну вот, — грустно сказал Серега.
Колдун не мог засмеяться, но руками и ногами задергал со скоморошьей артистичностью, демонстрируя смеховой припадок.
— Сука ты, — сказал я. — Ну правда.
Гоша сказал:
— Прежде всего, необходимо изолировать пленных.
Я развеселился — я уже и забыл, в честь чего у нас революция случилась, и кто, и за что и когда топил — а Гоша помнил, он играл в серьезную игру, а я игручий — любую игру поддержу.