Дядя Гена вдруг улыбнулся — а он нечасто улыбался.
Он сказал:
— Вы бы знали, какая скучная у меня работа.
Он тоскливо цокнул языком, а потом сказал:
— Но ленивцы не смогли бы построить цивилизацию. Они ленивые и тупые.
— Наша бабка говорит, что мы — ленивые и тупые, — сказал я. Вадик важно кивнул.
Дядя Гена сказал:
— Ну и пошлите ее в пизду.
Я от него таких слов прежде не слышал, хотя его мамуся и жаловалась, что дядя Гена иногда страшно ругается.
Я сказал:
— Блин, ты классный.
Он опять улыбнулся, теперь теплее и как-то, ну, нормальнее.
Потом мы пришли домой, и мама приготовила завтрак — оладьи, которые мы ели с двухцветной шоколадной пастой. Вообще говорят: не жили богато, нечего и начинать, но я думаю иначе — даже если полгода круто поживешь, с шоколадной пастой и цветными книжками, будешь потом всю жизнь вспоминать, и в самой важной беседе, с, Господи, тобой, вспомнишь это.
Мы пили апельсиновый сок и ели оладьи, а мамуся дяди Гены все спрашивала нас, что мы хотим на обед — вопрос задавался каждый день, и до сих пор нас шокировал — ну, что есть из еды, то и будем.
Я спросил:
— А котлеты можно?
— Можно, конечно, — мамуся Гены уговорила уже четвертую оладью, и на каждую приходилось по ложке шоколадно-сливочной пасты. Я кайфовал от завтрака, но и ждал, когда он закончится — потому что нас ждала энциклопедия. Даже Вадик, по-моему, в первый и в последний раз на моей памяти хотел заглянуть в книгу.
После завтрака мама спросила дядю Гену, чем он хочет заняться, и дядя Гена сказал, что почитает с нами книжку. Мамкины глаза просияли. Она нас особо своим мужикам не навязывала, не было такого, мол, гляди, какие они милые, ты можешь стать их папой — хотя мы правда были милые, кукольные дети. Мамка всегда считала, что мы — исключительно ее проблема, и не просила никого нас чем-нибудь занять. Но, когда кто-то сам проявлял желание с нами пообщаться, мама радовалась, как ребенок.
Она сказала:
— Не буду вам мешать. Мы с твоей мамой поедем за шторами.
У дяди Гены была бессонница, и он жаждал темных, даже черных штор.
Мы пошли читать энциклопедию в комнату, которую мамуся Гены называла гостиной, — там был большой красный диван, на котором мы спали, и большие окна, со светом которых Гена тоже все время боролся. На окнах красовались наклейки с морозным узором, скрадывающим лишнее сияние. В нежном жемчужном сумраке мы с Вадиком листали книжку, рассматривали картинки, а дядя Гена расхаживал по комнате.
Мы читали ему вслух какие-то отрывки из книги, и он спрашивал:
— И как вы думаете, какая цивилизация была бы у этих животных?
Всего, что мы тогда придумали, благодаря книге, я уже и не вспомню, но помню особенности: у кошек, например, не было бы свадеб, потому что они животные одинокие, и кошки-мамы сами растили бы своих детей — как наша мама.
— Ваша мама, — сказал дядя Гена. — Была бы манулом.
Мы нашли через алфавитный указатель манула.
— У нее такой же чарующий взгляд, — сказал дядя Гена. Тогда я понял, что он очень любит нашу маму. Мне стало от этой мысли приятно.
Еще некоторые наши придумки:
Во-первых, дельфины обожают играть, поэтому в их мире еще больше внимания уделялось бы спорту и всяким соревновательным штукам. Спортсмены были бы самыми уважаемыми людьми в обществе, и часто становились бы правителями. В особенно древние времена так бы и выбирали царей — через соревнования.
Во-вторых, акулы шикарно чувствуют запах крови, из них вышли бы самые лучшие детективы.
В-третьих, разумные волки вылизывали бы друг другу лица в знак примирения, и это было бы нормально.
В-четверых, у разумных львов было бы нормально иметь трех и более жен, все из которых работают, и наиболее успешным считался бы лев, который может себе позволить сидеть дома, пока его три жены вкалывают.
В-пятых, в змеиной школе змеята учились бы не за партами, очевидно, а висели бы на маленьких шестках.
Мне уже не хотелось быть волком, львом или медведем. Когда мы уже много придумали, дядя Гена сказал нам выбирать то животное, которое подходит нам по характеру.
Я решил, что буду шакалом, ну, по тем причинам, что я уже как-то излагал — шакалы хитрые и ловкие бичары, воры и клоуны. Мне понравилось, как в книге описан был танец шакалов, когда они окружают человека и кувыркаются вокруг него просто чтобы повеселиться. Мы придумали, что шакалы — это раса бомжей, у них не было собственной страны, они жили везде и вели маргинальный образ жизни, были карманниками, контрабандистами, наркоторговцами, бродячими комедиантами и фокусниками, словом, такие звери-цыгане.