Глава 5. Это глазастое существо следит за нами?
Глава 5. Это глазастое существо следит за нами?
Гоша сказал:
— Центр связался со мной, и теперь я могу озвучить вам их распоряжения.
В принципе, Гошины приступы давно стали единственным способом связи с Центром, но, в последнее время, и их не случалось — потому и становилось все очевиднее, что Центра больше нет.
Особенная связь Гоши с Центром ослабла, и мы не знали, что нам делать, ну, кроме как, ясное дело, продолжать очищать лес — это всегда было первоочередной задачей.
Гошины желтоватые глаза просияли. Он резко встал, отряхнулся и выпрямился.
— Распоряжения таковы, — отрапортовал Гоша. — Нам необходимо доставить колдуна в город Воскресенск, где будет решено, кто из нас съест его.
— Да? — спросил Серега. — А зачем нам его есть?
— В связи с тем, что Сердце куда лучше усваивается молодыми людьми, а практически все молодые люди мертвы.
— Круто, — сказал Вадик. — А как решат, кто из нас его съест?
Гоша сказал:
— Наверное, необходимо будет доказать свою верность делу революции. Или, может быть, решающим фактором станет физическое здоровье. Так или иначе, у нас есть направление.
— Ты хорошо запомнил его? — спросил Серега. — Не хватало только потеряться в этом жутком лесу.
И он дернулся, как собака, на которую брызнули из пульверизатора.
Я сказал:
— А вдруг это не Центр, а мозг твой продуцирует хуйню.
Гоша сказал преувеличенно бодро:
— Не проверим — не узнаем.
Мы с Вадиком переглянулись. И правда — как же мы узнаем, если не проверим. Все равно осточертело в лесу сидеть — может и есть где-нибудь какой-нибудь Воскресенск.
Мстислав смеялся и говорил:
— А если это я тебя обманул? Если я тебя обманул?
В голосе его пробивалось какое-то змеиное шипение, жуткое тем, что не должно было вырываться из его глотки.
— Поди ты нахуй, звероящер, — сказал я. Мстислав сказал:
— Вот ты, палач, только дай мне немного времени, я научусь пользоваться Сердцем, и я заставлю тебя убить твоих друзей. Вот это мы посмеемся!
Гоша сказал:
— Прекратите меня так называть.
— Могу медведем назвать. Ведь ты белый северный медведь. А друзья твои кабан, да шакал, да трусливый заяц. Только царевна хороша, ах как хороша. Вот что я тебе скажу, медведь, наполни ванну молоком, дай ей там полежать, а потом я все молоко выпью и стану добрым.
Вадик сказал:
— У меня от него голова разболелась.
— У тебя еще она разболится, когда я тебе ее расколю, — сказал Мстислав. Гоша тяжело вздохнул.
— Да, — сказал я. — Это будет долгое путешествие.
— Вне зависимости от времени, которое мы на него затратим.
Оставлять квартиру с детской, обклееной обоями, по которым рассыпаны нарисованные мишки мне казалось самой естественной вещью на свете, ну, как взросление. И, как в старые добрые времена, пожитков у нас было немного: некоторая еда и посуда, винтовки, из которых мы все равно давным-давно не стреляли, ведь Гоша говорил нам беречь патроны, всякие мелкие нужности вроде веревок, да наша жар-птица.
Жар-птицу нес Гоша, потому что она его не жгла. Он же вел на поводке связанного Мстислава.
— Ну, — говорил я. — Раз ты такое животное, то и обращаться с тобой будем как с животным.
— Не принимайте на свой счет, — говорил Гоша. — Это удобно.
Следом за Мстиславом, словно ангел мщения, шла царевна Кристина, потом мы с Вадиком, а замыкал нашу процессию Серега, который все время делал что-нибудь странное, типа там через лужи на одной ноге скакал, ойкал, потеряв что-то, и оставалось ему для полного сходства с клоуном ебаным только покувыркаться.
Гоша говорил:
— Воскресенск — очень красивый город, прямо-таки замечательный. Там очень много живых людей. Там все люди живые.