— Девушка, что-то я вас тут уже давно вижу, и никуда вы не едете.
Блин, подумал я. Из фильмов я знал, что менты бывают благородные, а бывают злые.
Хоть бы это был благородный мент, думал я, а то нам конец. Я весь вытянулся, заулыбался, ткнул в бок Вадика.
— Ой, — сказал я. — У нас просто билеты украли.
Рыжий мент скосил на меня ясные, умные глаза. Он показался мне очень похожим на немецкую овчарку из сериала «Комиссар Рекс».
Он сказал:
— Ну, случается такое.
И снова перевел взгляд на маму. Мама долго молчала, собиралась с мыслями.
Наконец, она сказала:
— Послушайте, мы из Москвы.
Рыжий мент сказал:
— И такое случается.
И, как мама и просила, он стал слушать. Только мама ничего не говорила.
— Честность — лучшая политика, — подбодрил ее рыжий мент. — Такое слышали?
— Слышала, — сказала мама, протягивая ему паспорт. — Я не алкашка. Вообще не пью. Вот документы.
— Это я вижу, Меркулова Вера Владимировна.
— Моя мама хотела меня зарезать, и мы сбежали.
— С братьями?
Мама, хоть ей и было тогда по тридцать, могла сойти за нашу старшую сестру.
— С сыновьями, — сказала мама и виновато улыбнулась. - Меркулов Александр Антонович и Меркулов Вадим Антонович.
Я решил, что терять больше нечего — не спизданул сразу ничего дельного, нечего и начинать. Я сказал:
— В общем, бабка у нас — психопатина, а мама уже встала на биржу труда. Ей скоро работу дадут. Но идти нам правда некуда.
Вадик спросил:
— А пушка у вас настоящая?
— Нет, — сказал рыжий мент. — Но ты никому не говори, а то надо мной все будут смеяться.
Вадик заулыбался, то ли шутка ему понравилась, то ли он поверил.
Рыжий мент засмеялся и добродушными собачьими глазами посмотрел на нас. Я подумал: это, вероятно, благородный мент, значит, денег брать не будет и не выкинет под дождь.
А он сказал:
— Звать меня Игорем, живу я здесь рядом — хотите, девушка, у меня переночевать?
Пару минут мама рассматривала его, принимая какое-то решение, а потом широко улыбнулась.
— Хочу, — сказала она.
Короче, всю жизнь мама встречала замечательных людей. Бывает, всю жизнь встречаешь замечательных людей, а потом один единственный раз и...
В общем, ладно, мама сказала такую вещь:
— Вы же нас не обидите?
И получилось у нее это чудно, мурлыкающе, очень подкупающе.
Игорь сказал:
— У меня у самого дочка. И жена недавно умерла.
— Ой, как грустно, — сказала мама. Она и вправду, кажется, загрустила, и от этого Игорь опешил. Он поправил фуражку и сказал, что смена его заканчивается в восемь утра, и что, если мы не передумаем, то он нас заберет.
— Тогда это не ночевка, — сказал Вадик.
— Да, — согласился Игорь. — Дневка.
— Дневка это место, — сказал Вадик. — Где хищники выводят детей. К ней нельзя приближаться.
— Ну хорошо, — сказал Игорь. — У поста с вами встретимся?
— Да, — сказал я. — Чтобы все видели, что мы с вами уходим. Думаете, я криминальные передачи никогда не смотрел?
Игорь сказал:
— Подозреваешь меня? Ну, как говорится, у злой Натальи — все люди канальи. Но смышленый у вас парень, Вера.
— Второй тоже хороший, — сказала мама и опять улыбнулась. Выглядела она до того мило и растерянно, что этот Игорь, по ходу, почувствовал себя неловко. И вот он, похожий на немецкую овчарку из доброго фильма, ретировался, и мама сказала мне:
— Какой хороший человек.
Через некоторое время Игорь вернулся и пригласил нас пить чай в маленький закуток, где менты, по ходу, отдыхали — даже варенья к чаю дал. Было уютно, хотя откуда-то отдаленно пасло бомжем.
— Фу, — говорил я Вадику. — Бомжем же пахнет, да?
Вадик отвечал с философской покорностью неверной подруге судьбе:
— Может, это мы так пахнем.
А варенье, помню, было вишневое. Мое, Господи, любимое — спасибо тебе за него.
В этом закутке мы с мамой и поговорили о папе. Пока Игорь и его напарники работали, мы сидели за маленьким столиком в маленькой комнате отдыха и грели руки о чужие чашки. Я спросил:
— А каким он вообще был?
— Кто? — спросила мама.
— Папа.
— Папа?
— Наш папа, — сказал я. — Ну, как вы познакомились, что он за человек, и все такое?
— Он очень хороший человек, — сказала мама.
— Нет, — сказал я. — Человек он плохой. Ты сама так говорила. Он же на зоне сидит. Типа за убийства, да?