— За грабеж, — сказала мама. — С отягощающими.
— Грустно, — сказал Вадик. — Но варенье хорошее.
— Вы на него не похожи. Ну, только, зубы, может быть немного. А вот я найду работу, и поставлю вам брекеты.
— А если бы ты могла поставить брекеты одному из нас? — спросил Вадик. — То кому?
Но я был настойчив в своем желании узнать хоть что-нибудь о папе.
— Ну, еще расскажи. А внешне он был какой?
— Тощий такой, — сказала мама. — И у него было много разных татуировок.
— А характер у него какой был?
— Ну, он много болтал, — сказала мама. — Как ты.
— Я думал, он как я, — сказал Вадик.
— Нет, — сказала мама. — Ты, как я.
Тусклый свет лампы заставил засиять подсбитую золотистую каемку на моей чашке.
— Он много говорил, — сказала мама. — Я думала, это значит, что он меня любит. Вообще-то со мной не очень много говорили. Мне очень нравится слушать людей, и вашего папу нравилось слушать. А звали его Антон.
— Это мы знаем, — сказал Вадик. — Из-за отчества.
— Мне ведь не нравилось отчество "Антонович", какое-то оно неестественное. Хотела другое отчество вам дать.
Я засмеялся, почему-то мамин задумчивый, мечтательный вид показался мне очень забавным.
— Но подумала, вдруг забуду его имя.
Я спросил:
— А фотки разве вообще никакой не было?
— Фотографироваться он не любил. Но он был красивый мужчина. Только зубы такие — как бы хищные, выдаются нижние, прикус такой странный.
— Круто, — сказал я. — Надеюсь, он был из семейства псовых.
Мама сказала:
— Как оборотень?
Она не очень понимала наши игры, но ей нравилось, что мы во что-то там играем, связанное с животными.
До чего ж красиво свет блестел на золотой каемке чашки, и цветы, что цвели, под этой каймой делались красивее раз в сто. Замечательная чашка, думал я, и мне почему-то делалось грустно от того, что она такая красивая, но не моя.
Я бы ее украл, если б Игорь не вернулся вовремя.
К нему домой мы ехали на машине без мигалки, на обычной такой машине — и очень расстроились, ведь ожидали другого.
— И тут все равно бомжом пахнет, — прошептал я Вадику.
— Тогда это точно мы, — сказал Вадик.
Игорь ругал мою маму.
— Вера, что же вы за женщина такая, вы себе представляете, что могло бы с вами случиться?
Это мама ему рассказала, как мы нашли квартиру в Сочи, и как мы потом переехали к Толику.
— Знаете, сколько таких женщин, как вы, пропадают, и их никогда не находят, Вера? И ваших детей в таком случае ждала бы та же незавидная судьба.
— Мне попадаются очень хорошие люди, — сказала мама с улыбкой. — Вот как вы.
— Вера, Вера, а кто вам сказал, что я хороший? Может, я увезу вас в какую-нибудь лесополосу? Знаете, сколько в стране людей пропадает, и их никогда не находят. Никому нельзя доверять.
— У злой Натальи — все люди канальи, — мама повторила сказанное им недавно. — А вам доверять можно?
— А мне — можно, — засмеялся Игорь.
Я сказал:
— Вряд ли вы нас убьете. Мы же были у вас на работе.
— Может, я так усыпил вашу бдительность, или, например, милиция куплена, и я работаю на торговцев людьми.
— Да, — сказал я. — Смотрел об этом передачу, но не подумал. Это проблема. Все дело в вашей фуражке. Она вызывает слишком много доверия.
— Я бабку убил, — сказал Вадик. — Если что.
Игорь вскинул рыжие брови.
— Нет, — сказала мама. — Она жива. Просто ударил ее, когда она кинулась на меня с ножницами. С ней все в порядке, можете проверить.
— Уж будьте добры, Вера, дайте адрес.
Мама послушно его продиктовала, и Игорь вздохнул.
— Вера, вы сумасшедшая.
— Я вам доверяю, — сказала мама.
— Друг мой работает в уголовном розыске, — сказал Игорь. — Недавно в химкинском лесопарке нашли в двух пакетах трех женщин. Тела так сильно разложились, что узнать, как они выглядели при жизни, теперь практически невозможно. Лица пришлось восстанавливать по черепам, но это не очень точная методика. Тоже, как вы, Вера — всем они доверяли.
— Но вы же не знаете, — сказал я. — Или как? Или знаете?
Игорь покачал головой.
— Смешной ты пацан, Саша. Ничего я не знаю. Знаю только, что мир полон всяких уродов. И что беззащитного всегда могут обидеть.
— Люди — хуи на блюде, — сказал Вадик. Мама обернулась к нему:
— Ну-ка немедленно прекрати ругаться.
Игорь сказал:
— Ну, определенная доля правды в этом есть.
— Но вы-то рыцарь, — сказал я. — Точно?
Мы ехали сквозь утреннюю дождливую Москву, и меня клонило в сон, как всегда в такие дни, в конце концов, я потерял бдительность. Я стал засыпать, и перед глазами у меня стояла та красивая кружка с цветами и золотой каемкой из ментовской комнаты отдыха — откуда она там, и почему она не моя? А в ушах у меня звучала песня из когда-то просмотренного мультика: что-то про щенков, которых обязательно заберут домой, и которых уже ищет кто-то добрый и хороший, и что теперь уже совсем не нужно бояться.