Игорь ушел спать после смены, мы тоже все эти три дня мало отдыхали, и я думал, что у меня есть почти все время мира, чтобы просто спать, и никто меня не потревожит.
Вообще такого рода переживания, Господи, мне не свойственны — очень не часто я чувствую, ну, покой и безмятежность: если радуюсь, я радуюсь дико, а так чаще всего тревожусь, ищу, чего где достать, как решить проблему какую.
Но вот тогда, в то жемчужное утро, пахнущее клубничной жвачкой, в чистой постели после всей грязи Плешки, я ощутил именно это: безмятежную радость от того, что я отплываю в сон на мягком диване, с мамой и с братом под боком, и все хорошо, и ничего больше не нужно.
Уже за это Игорю — безмерное спасибо, за это утро — даже если б он нас выгнал уже к вечеру.
Но он не выгнал.
Проснулся я через пару часов. В доме было еще тихо, все спали. Я удивился: уж эта Юля должна была проснуться точно. Я встал отлить, перелез через Вадика и потихоньку пошлепал в туалет. Двери оставшихся двух комнат были закрыты — белые двери с лавандовыми ручками, совершенно одинаковые. Любопытство вело меня глянуть на эту Юлю, но я мог случайно попасть и к Игорю. Ну, подумал я, была не была — если что, спрошу у Игоря, есть ли у него таблетка от головной боли или что-то типа того. Долго я выбирал, за какую дверь заглянуть, в итоге выбрал левую, по той логике, что левая сторона — сторона дьявола, а меня ведет искушение.
Я осторожно нажал на ручку, чтобы она не издала никакого скрипа и стука, приотворил дверь и попал к тебе, Господи, на рассветные небеса. У Юли в комнате были розовые обои какого-то совсем неземного цвета с нарисованными на них облаками и силуэтами белых птиц. Вся мебель в ее комнате была розовой, либо голубой. Небо, похожее на мороженное со вкусом жвачки. На стене висели у нее плакаты с телочками из «Зачарованных», и я подумал, что девчонки все одинаковые — у нас в классе, и в Сочи, и везде — девчонки любили «Зачарованных». На высоком стеклянном стеллаже стояли книжки и фигурки лошадей.
Господи, времена будут меняться до бесконечности, будут создаваться и рушиться империи, но, признайся, одно останется неизменным: в ларьках печати так и будут продаваться эти маленькие лошадки с пластиковыми гривами.
Рядом с Юлей спал белый кот с серой маской, типа как сиамский, но пушистый — я не знаю, как такие называются. Он тоже был похож на облако и вполне вписывался в местный рай. Пахло вкусно, чем-то сливочным и фруктовым. Не знаю, зачем, но я зашел в комнату. Наверное, мне хотелось ее рассмотреть, да и Юлю под одеялом видно не было, торчали только прядки светло-рыжих волос. Я на цыпочках подошел к стеллажу, принялся рассматривать лошадок всех мастей. Прямо посередине стеллажа сидел на полке, свесив длинные ноги вниз, плюшевый заяц фиолетового цвета, на нем была золотая корона, и из его рта вываливался малиновый язык. Ну что за идиот?
Вдруг Юля завозилась под одеялом, выглянула, посмотрела на меня, спросонья пытаясь проморгаться.
— А, — сказала она. — Ты мне снишься.
И Юля легла спать дальше. У нее были мягкие рыжие волосы, такие светлые, что даже не рыжие почти, а розоватые, и веснушки ее тоже казались розоватыми. Она перевернулась на спину, и я увидел ее майку с блестящим единорогом.
— Эй, подожди, — сказал я шепотом. — Я тебе не снюсь. Поговори со мной!
Юля снова перевернулась, глаза у нее были светло-голубые, блестящие и чуть раскосые, как у кошки.
— Тогда ты кто? — спросила она, вовсе меня не испугавшись. — Домушник, что ли? Папа рассказывал, что некоторые воры пускают детей туда, куда не пролезет взрослый.
Я сказал:
— Твой папа пригласил мою маму, и моего брата, и меня пожить тут.
— А, — сказала Юля без особого интереса. — Такое с ним бывает.
— Он хороший, — сказал я.
— Сердобольный, — сказала Юля. — Надолго вы?
— Вроде как, пока маме зарплату не дадут.
— А работу она уже нашла?
Я засмеялся.
— А ты в теме.
— Ну да, — сказала Юля. Ее кот проснулся и спрыгнул с кровати, он принялся обнюхивать меня.
— Это Спайк, — сказала она.
— Это имя для собаки, — сказал я.
— Спайк, как из "Баффи".
О нет, подумал я, они все одинаковые — это точно. Юля потянулась, у нее были ловкие маленькие пальцы, как у обезьянки.
— Тупой вопрос, — сказал я. — Но будешь с нами играть в цивилизацию животных?
— Чего?
— Ну, мы с братом, кстати, он мой близнец...
— Близнец? Круто! А вы совсем одинаковые?
— Да! Вообще полностью!
— И отпечатки пальцев?