Палочка от моего твистера упала в воду, и я сделал вид, что этого не заметил.
— А ну-ка доставай, — сказал Игорь строго. — Не мусори. Так вот, про парня — что с таким сделать? Мать моя не могла никому помочь, ни бабушке его мертвой, ни живым родителям, ни самому пацану. Но могла, хотя бы, не быть с ним злой, не умножать в этом мире зло. И это, бывает, все, что нам остается.
Мама зевнула и сказала:
— А как же убить его? Чтобы он больше никого не убил?
— Ну, это выход, — сказал Игорь. — Иногда надо. Но убить — это ведь не про исправить зло, не про перевоспитать, так? Можно его завтра убить, но сегодня-то мучить — зачем?
Я сказал:
— Умный ты человек, Игорь.
Жалко, подумал я, уже я слишком взрослый, чтобы папой тебя называть. Я добавил:
— Одного только не понимаю, причем здесь козлы?
— А?
— Ну, ты говоришь — уклонись от зла да купи козла. Это что за поговорка?
— Евреи, — сказал Игорь. — Козлов в жертву приносили, чтобы грехи свои очистить. А смысл? Не вижу смысла. Поэтому так и говорят. Потому что бред все это.
Игорь помолчал, а потом добавил:
— Саня, брата не потеряй, ладно?
Я огляделся, Вадик был на месте, пожирал второй твистер.
— Он тут.
— Да я не в этом смысле.
Игорь цокнул языком, а потом сказал:
— Ладно, мал ты еще для этого разговора. Потом поговорим.
Мама улыбнулась.
— Я счастлива, — сказала она. — Или это вслух нельзя говорить? Счастье любит тишину, так? Еще одна поговорка.
Мы с Юлей вылезли из джакузи, Вадик тоже полез, но мама сказала:
— Куда с мороженым? Сиди, пока не доешь.
Как же круто было тогда: горячая вода, холодное мороженое. Три тысячи раз пробовал я повторить, и никогда больше не был так счастлив.
Потом много чего было, и солнечная осень, и крутой Новый Год, и мы с Вадиком в первый раз увидели порнуху, когда мама с Игорем и Юлей пошли в театр на "Синюю птицу", а мы заболели.
Помню хорошо вечер, когда мы гуляли слишком долго. Была зима, и снега навалило море, и он все шел и шел, и в нем утопали машины, урны, заборы, и все, что было неподвижным и не могло стряхнуть с себя тяжкую ношу.
Огни фонарей расплывались перед глазами, липкий снег падал на нос, и все под ногами было скользко и непостоянно. Мы боялись опоздать и все бежали-бежали к единственному важному для нас пожарно-рыжему окну. Бежать домой зимой к горящему теплом окну — что вообще может быть лучше? И было не холодно, а жарко. Юля стащила с нервной руки варежку, два раза неправильно набрала код, на третий я набрал его правильно, и распахнулась дверь, Вадик крикнул:
— Кто последний, тот лошара!
Он побежал наверх, и я хотел рвануть за ним, но вдруг Юля дернула меня за воротник. Я подумал, что она хочет сжульничать и рвануть вперед, так что перехватил ее, чтобы не дать ей убежать, а она сказала:
— Теперь моя очередь тебя поцеловать.
— Чего?
— Ты красивый, Саша. Как кукольный мальчик.
Девки все время всякую фигню говорят, подумал я, а если не побежать за Вадиком, то я останусь лохом, еще и Игорь наругает. В голове у меня гудела от бега кровь, лицо горело, и я ничего не понимал.
А Юля, ну, правда меня поцеловала — коротко ткнулась губами в уголок моих губ, а потом сказала:
— Фу, ты когда в последний раз зубы чистил?
— В четверг, — сказал я растерянно. Я подался к ней, чтобы целоваться еще, но она убежала, и золотистый ее пуховик блестел под тусклой подъездной лампочкой буквально пару секунд.
— Саня! — крикнул Игорь. — Что ты там стоишь?
Должно быть, долго я тупил.
Жизнь была просто супер, и мама стала такой счастливой. Я тоже забыл, кто я, и откуда, из какой ямы выполз еще совсем недавно. Казалось, жизнь всегда была такой, простой и радостной.
Все ведь было так хорошо, но каждый из нас все равно умудрился отпустить поводья и крупно облажаться. Лучшим в искусстве проебола собственной жизни был, конечно, Вадик.
Теперь я, по ходу, понимаю, что Вадик чувствовал, что Игорю больше нравлюсь я, и мы хорошо ладим, что с Юлей у нас дружба, и что мама любит Игоря, а значит он, Вадик, совсем один. Мне надо было раньше понять, что долбич страдает, и, как говорил Игорь — быть с ним добрым. Но все у меня так складывалось, что я не обращал внимания на то, что у Вадика не складывается.